Уроки дыхания - Энн Тайлер

– Лапа, по-моему, ты неправильно дышишь, – сказал ей Джесси.

Фиона ответила:

– Отстань ты от меня с этим дыханием! Как умею, так и дышу.

– Нет, я просто хочу, чтобы тебе удобно было. Тебе удобно? Ребенок шевелится?

– Не знаю.

– Шевелится он или нет? Фиона? Ты же должна чувствовать.

– Говорю тебе, не знаю. Нет. Не шевелится.

– Ребенок не шевелится, – сказал Джесси Мэгги.

– Не волнуйся. Он просто собирается с силами, – ответила Мэгги.

– Наверное, что-то не так.

– Все так, Джесси. Поверь мне.

Но Джесси не поверил, и в результате они приехали в больницу слишком рано. Машину вела Мэгги. Джесси сказал, что если он сядет за руль, то может во что-нибудь врезаться, а после всю дорогу осуждал Мэгги, что бы та ни сделала.

– Что с тобой, почему ты прицепилась к этому автобусу? Смени полосу. Да не сейчас, о господи! Сначала в зеркальце посмотри. Боже, мы все погибнем, им придется делать ей кесарево посреди Франклин-стрит.

Фиона, услышав такие слова, взвизгнула, и это настолько подействовало Мэгги на нервы, что она ударила по тормозам, и всех троих бросило вперед. Джесси сказал:

– Выпусти нас! Мы лучше пешком пойдем! Пусть она рожает на тротуаре!

– Отлично, – ответила Мэгги. – Вылезайте.

– Что? – спросила Фиона.

– Ладно, ма, успокойся, – сказал Джесси. – Не закатывай истерику. Ма при любой неожиданности голову теряет, с гарантией, – объяснил он Фионе.

Дальше они ехали в молчании. Мэгги высадила их у входа в больницу и отправилась парковаться. А когда отыскала их в приемном покое, Фиону усаживали в кресло на колесиках.

– Я хочу, чтобы со мной пошла свекровь, – говорила она медицинской сестре.

– С вами может пойти только папа, – отвечала сестра. – Бабушке придется посидеть в комнате ожидания.

Бабушке?

– Я не хочу папу, я хочу бабушку! – закричала Фиона – совершенно как шестилетняя девочка.

– Ну, поехали, – сказала сестра. И увезла Фиону. Джесси пошел следом, лицо у него было оскорбленное и беззащитное, в последнее время Мэгги видела такое нередко.

Она отправилась в комнату ожидания, оказавшуюся большущей, размером с футбольное поле. Огромная, застланная бежевым ковровым покрытием пустота перебивалась кое-где скоплениями бежевых виниловых кушеток и кресел. Мэгги села на пустую кушетку, взяла с приставленного к ней бежевого деревянного столика потрепанный журнал. Первая статья называлась «Как добавить в ваш брак огоньку». Автор советовал быть непредсказуемой: встречать возвращающегося с работы мужа одетой в один лишь кружевной черный передник. Айра решил бы, что она спятила. Не говоря уж о Джесси с Фионой и пяти зачарованных девочках. Мэгги пожалела, что не прихватила с собой вязание. Вязальщицей она была не бог весть какой – на первых нескольких дюймах ее петли неслись вскачь, а потом налезали одна на другую, как столкнувшиеся машины, – тем не менее в последнее время она пыталась связать для малыша лиловую футбольную фуфайку. (Родиться должен был мальчик, все так считали, и имена обсуждались только мальчишечьи.)

Она отложила журнал и направилась к стене, на которой висели в ряд телефоны-автоматы. Сначала позвонила домой. Никто не ответил – даже Дэйзи, которая обычно возвращалась из школы к трем. Мэгги взглянула на свои часы и обнаружила, что времени всего два с минутами, а ей казалось, что намного больше. Набрала рабочий номер Айры.

– Багетная мастерская Сэма, – ответил он.

– Айра? – сказала она. – Догадайся, где я, – в больнице.

– В больнице? Что с тобой?

– Со мной ничего. Фиона рожает.

– А, – произнес Айра. – Я уж решил, что ты машину разбила.

– Не хочешь прийти, подождать со мной? Это займет какое-то время.

– Я лучше домой пойду, присмотрю за Дэйзи.

Мэгги вздохнула.

– Дэйзи в школе, – сказала она. – Да и присматривать за ней уже несколько лет как не нужно.

– Кто-то же должен приготовить ужин, – сказал Айра.

Она сдалась. Не дай бог умирать ей выпадет в больнице, он и туда, скорее всего, не придет.

– Хорошо, как знаешь, Айра, я думала, тебе захочется увидеть внука.

– Я его и так скоро увижу, разве нет? – спросил Айра.

Мэгги заметила, что в комнату ожидания вошел Джесси.

– Мне нужно идти, – сказала она и повесила трубку. – Джесси? – спросила она, подходя к сыну. – Что нового?

– Все хорошо. Так они, по крайней мере, говорят.

– А как Фиона?

– Испугана, – ответил он, – я пытаюсь успокоить ее, но эти больничные все время меня отгоняют. Как заявится кто-нибудь из их персонала, так меня сразу выставляют.

Вот тебе и современный подход, подумала Мэгги. Мужчин по-прежнему отстраняют от всего, что по-настоящему важно.

Джесси вернулся к Фионе, однако держал Мэгги в курсе событий, появляясь каждые полчаса, чтобы с видом знатока порассуждать о стадиях и симптомах.

– Теперь все пойдет быстро, – сказал он раз, а в другой: – Многие верят, что в восемь месяцев ребенок подвержен большему риску, чем в семь, но это бабьи сказки. Полная чушь.

Волосы Джесси топорщились густыми лохмами, как взъерошенная ветром трава. Мэгги с трудом удерживалась, чтобы не пригладить их. Неожиданно он напомнил ей Айру. Как бы ни различались они в остальных отношениях, оба воображали, что, прочитав о чем-то побольше, вооружившись знаниями, ты сможешь чем угодно управлять.

Она прикинула, не съездить ли ей ненадолго домой (было почти пять), но поняла, что будет там лишь волноваться да бегать взад-вперед, поэтому осталась в больнице и звонила домой по телефону. Дэйзи сообщила, что Айра купил на ужин блинчики. «А зелень? – спросила Мэгги. – Как насчет овощей?» Айра взял трубку и заверил Мэгги, что добавил к блинчикам блюдо нарезанных кружочками яблок-кислиц, со специями. «Кислица не овощ, Айра», – сказала Мэгги. Ей хотелось плакать. Она должна быть дома, кормить семью; должна прорваться в родильную палату и успокоить Фиону; должна взять Джесси на руки и укачивать его, он же еще ребенок и слишком юн для того, что с ним происходит. А она стоит под колпаком телефона-автомата, сжимая в руке не слишком чистую трубку. Собственный живот казался ей тугим, стянувшимся в узел. Не так уж давно и сама она лежала в родильной палате, и ее мышцы в подробностях помнили это.

Мэгги попрощалась с Айрой и прошла через двери, за которыми всякий раз исчезал Джесси. Прогулялась по коридору, надеясь увидеть, ох, ну по крайней мере полную новорожденных палату, которая поднимет ей настроение. А увидела еще одну комнату ожидания, маленькую, – возможно, приемную кого-то из врачей или предбанник некой лаборатории. У одной стены в пластиковых креслах сидела чета стариков, напротив них – дюжий мужчина в забрызганном краской рабочем комбинезоне. Когда Мэгги замедлила шаг, чтобы приглядеться к ним, медсестра позвала: «Мистер Плум?» Старик встал и удалился во внутреннюю комнату, оставив на кресле новехонький журнал. Мэгги непринужденно – с таким видом, точно она имеет полное право здесь находиться, – прошла в комнатку, взяла журнал, одновременно присев перед старой женщиной в неловком полуреверансе, дабы дать понять, что никому свою компанию не навязывает, и уселась рядом с мужчиной в комбинезоне. Неважно, что это был заурядный женский журнал, но от страниц его еще исходил манящий запах новизны, а волосы делившихся своими секретами кинозвезд были уложены по последней моде. Мэгги просмотрела статью о суперэффективной диете. Ты выбираешь любимую еду и потребляешь ее в каких угодно количествах трижды в день – но только ее и ничего другого. Что до Мэгги, она выбрала бы говяжьи буррито с бобами, которые продают на Лексингтон-Маркет.