Поединок - Александр Борисович Царинский

— Впервые увидел под Москвой. Кстати, с моей, так сказать, подачи Сахаров его в часть к себе забрал.

Все было верно.

— Товарищ подполковник, вы путаете меня с кем-то, — снова перешел в атаку Козырев.

— Со мной тоже путаница какая-то, — промямлил Приходько.

— Ну что ж, давайте разбираться. — И Волков стал раскладывать все по полочкам: — Для того, чтобы проникнуть в воинскую часть, вам, Козырев, нужны были надежные документы. Двадцать седьмого июля настоящий Виктор Козырев получил отпускные и перед тем, как ехать в Степняково, решил побывать в Уральске. Но вы следили за каждым его шагом.

— Извините, — перебил Козырев, — но это ваши вымыслы, товарищ подполковник! Все надо доказать.

— Докажем, — сухо ответил Степан Герасимович. Он раскрыл папку и достал из нее какой-то листок. — Вам знакома эта записка?

Козырев пробежал текст глазами. Почерк, вроде, знакомый, но сосредоточиться времени не было.

— Не припоминаю. Что-то вертится, но...

— Вот видите, а настоящий Виктор Козырев заверил девушку, что будет хранить эту записку, как талисман.

— Вспомнил! — снова нашелся Козырев. — Верно. Эта записка была у меня. Стыдно признаться, но я Ире лгал. Так... Мальчишество.

— И куда дели ее?

— Не помню. Она мне была ни к чему.

— Тогда напомню. Козырев, видимо, нес ее в руке. Тут вы догнали его на «Победе». Виктор полез в машину и вы, Козырев, нанесли ему удар кастетом по голове. К счастью, этот клочок бумаги в темноте не заметили.

— Могу привести опровержение, товарищ подполковник! Вы правы. После того, как я попрощался с Ирой, меня действительно подвезла к вокзалу какая-то машина. А записку?.. Записку я где-то выбросил. Возможно даже в этой «Победе».

— А что скажет сообщник? — обратился Волков к Приходько.

— Какой сообщник? Я вообще не понимаю, о чем речь.

— Товарищ подполковник, — вмешался Козырев, — признаюсь, я не здорово знаю законы, но оскорблять такими обидными словами, как «сообщник», вам никто не дал права. Вам что, удалось найти труп с проломленным черепом и отпечатки наших пальцев?

— Точно! — сурово подтвердил Волков. — В нескольких километрах от места, где была брошена «Победа», обнаружен труп.

— И вы в нем опознали меня?.. То есть, выдуманного вами Виктора Козырева?

— К сожалению, труп был раздет и обезглавлен.

— Как же вы тогда?..

— Интуиция, — схитрил Степан Герасимович.

— Интуиция?.. Понятно. Давайте, товарищ подполковник, дальше. Пришить мне чужое имя и отнять мое вам не удалось.

Волков смерил Козырева оценивающим взглядом. Сильный, самоуверенный, но в напряженно глядящих свинцовых глазах проклюнулось некоторое беспокойство.

— Ну, а дальше вы, Козырев, с чужими документами едете в Уральск. Но никого там не знаете и можете провалиться. Приходько помогает вам имитировать бронхит и укладывает по пути в Саратовский госпиталь.

— Как это имитировать? У меня есть справка.

— Правильно. В справке действительно указано, что вы находились на излечении с десятого по тридцатое августа. Выехали в Уральск шестого. В Саратове, значит, должны быть седьмого. Где же были с седьмого по десятое? Эти четверо суток вам понадобились, чтобы в свой сильный организм искусственно всадить болезнь и спастись от нежелательных встреч в Уральске.

Козырев нервно ухмыльнулся:

— И это вымысел. На прямой поезд из Москвы через Уральск достать билет мне не удалось, и я почти сутки проторчал в столице. Выехал с пересадкой саратовским. В Саратове почувствовал недомогание. С билетами на проходящие поезда там тоже было туго. Просидел на вокзале больше суток. Брал в аптечных ларьках и глотал жаропонижающие пилюли. Ну, а потом вынужден был обратиться в госпиталь. Меня страшно подкосил проклятый кашель. Вот вам те четверо суток.

Картинку Козырев нарисовал правдивую. Волков был уверен, что в своей версии прав, однако лишний раз убедился, что имеет дело с противником сильным. Но выкладывать главные козыри было еще рановато. Рядом сидел Мельников. Пусть учится молодой чекист. Пусть поймет, что даже вескими, глубоко аргументированными словами врага на колени не поставишь. Спросил:

— Железнодорожные билеты сохранились? Только ими можете доказать, что ехали не прямым поездом, а Саратовским.

— Нет. Я их выбросил по неопытности.

— Так... Справку сохранили, а билеты, которые могут подтвердить дату выезда из Саратова, по неопытности, значит?

Степан Герасимович решительно подошел к одежному шкафу и извлек из него два больших узла. В одном оказались окровавленные чехлы, коврики из машины и несколько обрызганных кровью простыней. В другом — разорванная одежда. Один комплект военный, только без погон, и два штатских. Тут же была и обувь. На всем пятна крови. В глазах Козырева мелькнул страх, но тут же исчез. У Приходько мелко задрожали руки.

— Узнаете?

Козырев выдавил улыбку. Он старался казаться спокойным.

— Товарищ подполковник, опять нет доказательств. Мало ли, кто убит. При чем тут мы?

— Да, Козырев, к сожалению, голова Виктора, садистски изрубленная вашими руками, за летние месяцы до костей изъедена. Она передана на экспертизу. Но есть другое доказательство. Ну-ка, снимите ваши брюки!

— Что?

— Снимайте брюки, говорю!

Козырев растерянно поднялся и неуверенно стал снимать брюки. А Волков покопался в одном из узлов и вынул из него точно такие же с кантом военные брюки убитого.

— В начале разговора я умышленно задал вопрос: какая одежда на вас? Ответили: та, что выдана при выпуске из училища. Так?

В напряженно сосредоточенных глазах арестованного мелькнула неуверенность:

— Ну и что?

— А то, что на брюках истинного Козырева есть метка индпошивочной мастерской военторга. Вот она, — Волков развернул брюки и на внутренней части пояса все увидели белыми нитками наскоро вышитые цифры: 324/411. — Как видите, за несколько дней своей офицерской жизни он даже не успел выпороть эти нитки. Покажите такое клеймо на ваших брюках — нет его! Да и не может быть. Идя на убийство, вы заранее припасли себе новую форму.

— Неправда! Он не успел, а я, может быть, выпорол...

— Вот именно! — перебил Волков. — Одних и тех же цифр на разных брюках нет. 324 — это номер военторга. 411 — порядковый номер индивидуального заказа. Под номером 411 в книге заказов мастерской за прошлый год значится фамилия Виктора Козырева. Какие же тогда цифры выпороли вы? Надевайте брюки! — Волков взял со стола портсигар Козырева и несколько раз щелкнул им.

— Разрешите закурить, — тихо попросил Козырев.

—