Категорически влюблен - Екатерина Бордон

Таби закатила глаза и изобразила рвотный позыв. Рассмеявшись, Катя быстро ее обняла и выскребла себя из мягкого кресла. На душе посветлело. Таби права. Все эти игры в неприступность совсем не в ее характере. Лучше сразу расставить все точки над i и во что бы то ни стало заставить Захара ее выслушать. Даже если ей для этого придется привязать его к стулу и сунуть в рот кляп из любимых носков с куриными лапками.

Притормозив у стеклянной двери на улицу, Катя обернулась к Таби:

– А ты правда на самом деле такая же рыжая, как Илья? – Этот вопрос мучал ее с самого утра! Таби, фыркнув, показала ей средний палец, и Катя, хохоча, выскочила под дождь.

В электричке было полно свободных мест, но ей не сиделось на месте. Катя едва не подпрыгивала от нетерпения, а до дома и вовсе неслась со всех ног. Она запыхалась, промокла, но в квартиру ввалилась с улыбкой на лице. Все будет хорошо, это же Захар! Ну да, они оба вспыльчивые идиоты, и это не лечится, но зато отлично купируется искренними разговорами.

– Захар? – позвала она. – Ты тут?

Только тогда она сообразила, что мчаться нужно было не домой, а в университет. Сегодня вообще-то учебный день, а Захар бы ни за что не пропустил занятия! Ну почему умные мысли всегда приходят с опозданием?

Кляня себя за глупость, Катя на всякий случай заглянула в ванную, сунула нос на кухню и устремилась к уже-не-тайной комнате Захара, скрестив пальцы на руках. Ну же, удача, не подведи! Она схватилась за ручку, но та вдруг сама дернулась вниз. Дверь распахнулась, и Катя от неожиданности едва не столкнулась лбом…

С Женей!

– Ой, мы тебя не ждали! – ахнула та, прижав руки к груди.

Мы? Мы – Евгения Калюжная? Она о себе во множественном числе теперь говорит? Платиновые локоны Жени были растрепаны, а пуговки на рубашке застегнуты неправильно, словно их застегивали впопыхах. Да и рубашка явно была мужской.

Катя видела такую у Захара.

Женя качнулась в сторону, и из-за ее плеча выступил сам Захар. Он был одет так же, как и вчера – серые джинсы, белая рубашка – а вот серебристо-белое платье в его руках ему явно не принадлежало. Или Катя еще чего-то о нем не знала?

– Держи, – Захар протянул платье Жене и даже не взглянул на Катю, которая таращилась на него, открыв рот.

– Спасибо!

Женя забрала платье. Ее лицо прямо-таки излучало восторг и благодарность, словно Захар только что накормил голодающую страну. Слегка прижавшись к нему бедром, она перевела взгляд на Катю и озабоченно сложила бровки домиком.

– Да ты вся мокрая! В ванной есть сухое полотенце. Иди скорее, а то заболеешь.

Какого?.. Катя почувствовала, что снова начинает закипать. Это ее дом! Она знает, где тут лежат полотенца, потому что сама раскладывала их по местам!

– Я сейчас, – улыбнулась Женя, юркнув за спину Захара и скрываясь в уже-не-тайной комнате. Прежде чем дверь за ней захлопнулась, Катя успела заметить на полу смятое одеяло и подушку.

Наверное, это и был идеальный момент для того, чтобы расставить все точки над i. Но у Кати внезапно кончились все слова. Голова стала такой пустой и легкой, что она вполне могла улететь на ней в кругосветное путешествие, как на воздушном шаре. Захар с безразличным видом разглядывал потолок в ожидании Жени, которая выпорхнула из комнаты спустя несколько минут, на ходу поправляя платье. То самое, в котором вчера была на White Party.

– Я тебя провожу. – Захар сложил губы в скупую улыбку и любезно пропустил Женю вперед, а потом неохотно перевел взгляд на Катю. – Ты хотела мне что-то сказать?

Катя уставилась на него, нахмурившись. Не может такого быть, чтобы он и Женя… Чтобы они с Женей…

– А ты мне? – напряженно спросила она.

Захар пожал плечами:

– Нет.

– Ну и пошел тогда в жопу! – рявкнула Катя.

А Захар просто взял и ушел.

Глава 22

Глеб чувствовал себя полным идиотом.

Хуже того, за последнее время это состояние стало для него абсолютно привычным. Так же, как и мысли о Таби, которая просто не желала выходить у него из головы. Она не просто поселилась там, а расположилась с комфортом, явно не планируя в ближайшее время покидать обжитое пространство.

Сразу после питчинга Полина приперла его к стенке, а потом так затерроризировала шуточками про старых извращенцев, что он почти уже начал заикаться.

– Хочешь, притворюсь, что я твоя подружка? – с воодушевлением предложила она, вытянув из Глеба признание в том, что он сохнет по малолетней соседке. Господи, «сохнет» – слово-то какое. Будто он и правда какой-то старикашка, подглядывающий за молоденькими девушками в охотничий бинокль!

– Это еще зачем?

– Если верить любовным романам, она тебя приревнует и сама бросится на шею.

Скорее уж он по этой самой шее получит. Глеб не стал говорить этого вслух, но вздохнул так тяжело и обреченно, что прозрачные стикеры, которые он использовал для переноса изображения, разлетелись во все стороны.

– Да не волнуйся ты так, – фыркнула Полина, взглянув на него поверх ноутбука. В последнее время она часто заглядывала в гости без предупреждения и превращала его диван в рабочий штаб. Глебу это не особо нравилось, но она приносила с собой круассаны и пончики, и это делало ее чуть более желанным гостем. Он-то все время забывает поесть. – У вас все равно ничего не получится. Ты же трус.

Глеб оскорбился:

– С чего это ты так решила?

– Потому что именно по этой причине ничего не получилось у нас с тобой. – Полина на него даже не смотрела, продолжая сосредоточенно отвечать на рабочие письма. Он покосился на нее с легким недоумением. Раньше она никогда не поднимала тему их студенческой «дружбы», и это его полностью устраивало. И уж тем более Глеб не собирался обсуждать их отношения сейчас, когда их «дружба» осталась в прошлом и покрылась вековым слоем пыли.

– Что и требовалось доказать. – Полина захлопнула ноутбук. – Посмотри, как ты напрягся при одном только намеке на серьезный разговор. Что уж говорить о серьезных отношениях.

Глеб снова предпочел промолчать. Полина была права гораздо в большей степени, чем ему бы хотелось, но он определенно не собирался ей об этом говорить.

– Заберешь меня из аэропорта в четверг? – Полина затолкала ноутбук в сумку и, присев на корточки, почесала кошку за ушком. – Веди себя хорошо,