Небо, под которым тебя нет - Диана Лилит

С тобой приятно засыпать. Это именно то, чего мне так не хватало. Наши ноги переплелись, а твой маленький нос идеально прижимался к моей челюсти. Я чувствовал твое легкое дыхание на моей шее. Мягко стискивал хрупкую кисть твоей руки, а твои тонкие пальцы нервно постукивали по моей груди, пока ты не уснула. Я попытался угадать мотив.

Вспомнил о том, что сделал, и мне стало страшно. Очень страшно.

Что заставило меня так поступить? Ревность? Знал же, что вы просто друзья, и все равно выслеживал его. А потом сдал полиции. Может, правильно? Нет, не правильно.

Даже не знаю, что отвратительнее – мой анонимный звонок или желание оказаться единственным рядом с тобой? Как ты думаешь?

Впрочем, неважно, ничего уже не вернуть.

Это было начало конца.

Мальчик с мятного цвета волосами

ミントボ—イ

Хидео

Я уже давно все спланировал. В тот самый день, когда узнал, что обречен. Когда последняя искра надежды была погашена, как догорающий на асфальте бычок от сигареты.

Я оборвал оставшиеся связи, избавился от всего ненужного, составил план и приступил к его осуществлению. Я показал тебе это место, еще когда мы вместе выезжали на природу к вулкану. Тебе понравилось.

Тогда я начал исполнять свое желание.

Мирай

Мальчик с волосами мятного цвета. Он пропал в районе Аокигахары как раз в то время, когда сакура начала свое цветение. Я не была знакома с ним близко, но каждый раз, приходя в небольшой coffee shop, покупала у него кофе. Не такой, как везде – с пенкой, карамельным узором и сиропом, – а самый обычный, который он заливал холодным молоком и мешал с двумя кубиками тростникового сахара. Очень просто, но мне нравилось.

Бледный мальчик с мятного цвета волосами и черными глазами. Они были огромными, потому что он носил специальные линзы, которые визуально делают глаза больше. Я знаю это, так как спрашивала его о них. Мне самой хотелось купить такие линзы, только другого цвета. Голубые или зеленые. Может быть, серые, хотя глаза у меня и так светлые.

Мальчик был стильным и манерным, приветливым и дружелюбным. Когда я сидела в кофейне, он делал мне комплименты, но не как мужчина.

Мне нравилась музыка, которую он ставил в свою рабочую смену. Кажется, это песни Nicole Dollanganger. Я пишу об этом, поскольку, несмотря на то, что эту музыку открыл для меня погибший мальчик с мятного цвета волосами (его имени я так и не узнала), ассоциируются песни у меня с тобой. На первый взгляд они как детская колыбельная. Сладкий, почти сказочный голос и мягкий аккомпанемент арфы или акустической гитары, мотивы очень светлые, но когда включишь эти песни, начинаешь слышать, о чем они на самом деле – о боли. Как ядовитая конфета в красивой обертке. Прямо как ты.

Когда в провинции появились листовки с фотографией пропавшего мальчика, я впервые восприняла лес серьезно. Возможно, он и правда пошел туда покончить с собой. Но что, если он просто потерялся? Это национальный парк с туристическими маршрутами. Он мог просто пойти гулять. Мой друг рассказывал, что лес устроен очень странно. Деревья изогнуты, как в страшной сказке, нет определенного направления. Заблудиться там проще простого.

Когда близкие и друзья мальчика решили найти его собственными силами, они собрали группу волонтеров. Полиция же разводила руками, мол, в лесу его уже не отыскать, это не имеет смысла: «Если человек уходит в этот лес, значит он не хочет, чтобы его искали». Тот, кто сказал эту фразу, не был на моем месте. Пусть горит в аду за свои высказывания.

Мне хотелось помочь людям, которые искали мальчика с мятного цвета волосами. Я могла пойти с группой волонтеров, но ты убедил меня поступить иначе.

– Я часто бываю в лесу. На самом деле, там сложно заблудиться, если хорошо знаком с туристическими маршрутами. Мы можем пойти отдельно от группы, – сказал ты.

У меня не было оснований не верить тебе, ведь ты и правда часто бывал там. Собирал какие-то листья, обломки деревьев для своих фигурок, фотографировал, играл на флейте. Мне не казалось это странным. Помнишь же, что я говорила про уединение?

– Какая разница, идти с группой или же отдельно? Мы все равно пойдем по тем же тропинкам, – ответила я.

– Нет. Я знаю несколько других. Вход для туристов в ту сторону перегорожен лентой, но я не раз гулял там. Это будет интереснее, чем ходить по одному маршруту.

Ты убедил меня.

Равнина синих деревьев

青木ヶ原

Мирай

Прежде я никогда не была в этом лесу. Интереса он у меня не вызывал, хоть и являлся достопримечательностью Японии.

Тем утром я испытывала странное волнение. Но когда я встретилась с тобой на станции, все улетучилось. Мы выглядели так, словно просто идем в поход или на пикник, не более того.

Мы ехали несколько часов, иногда меняя линии и поезда.

– Чего такая угрюмая? – спросил ты, выключая музыку в наушниках.

– Неспокойно как-то. Я не боюсь, но идти туда не особо хочу, вряд ли в этом есть смысл.

Ты поправил маску на лице, но ничего не ответил. Значит, решено – едем дальше.

На входе смотрители предупредили нас, чтобы мы не сворачивали с тропы и не перелезали через ограждения, иначе потеряемся. Ты кивнул, хотя знал, что мы будем нарушать правила.

Сходить с туристической тропы – своего рода самоубийство. Редко можно найти дорогу обратно, даже если ты уйдешь всего на пару деревьев вглубь. Этот лес – проклятая яма смерти. Он словно заколдованный.

– Ты взял все, что нам нужно? – спросила я.

– Да. Не отходи от меня ни на шаг, – ответил ты.

С собой у тебя была красная лента. Когда через пару километров мы свернули с главной тропинки в чащобу, ты стал перевязывать ею деревья, мимо которых мы проходили. Верный способ не потеряться. Прям как золотая нить Ариадны.

Ты хорошо ориентировался в лесу и крепко держал меня за руку, оттого меня окутывало чувство безопасности. Я ведь и подумать не могла, что главная опасность – это ты.

Мы продолжали идти. По пути развлекались легкой