Да – тогда и сейчас - Мэри Бет Кин

Лина заплакала. Ей захотелось схватить дочку на руки, бросить коляску посреди тротуара, вскочить вслед за матерью в автобус и никогда не возвращаться в Гиллам.

– Когда ты была грудная, я мечтала бросить тебя у миссис Шеффлин. Ты же помнишь миссис Шеффлин? Думала попросить ее посидеть с тобой, пока я схожу за молоком, и сбежать навсегда.

– Серьезно?!

Слезы у Лины мгновенно высохли. От изумления она расхохоталась – и хохотала так, что вскоре они вновь потекли по щекам.

В пятницу, накануне Дня памяти тысяча девятьсот семьдесят пятого года, когда Лина кормила дочку, сидя в кресле-качалке на втором этаже, к соседнему дому подъехал грузовик. Незадолго до этого Лина узнала, что снова беременна. Доктор пошутил, что ирландскому муженьку почти удалось заделать ей ирландских близнецов[2]. Пару недель назад с лужайки убрали плакат с надписью: «Продается». Фрэнсис вроде бы говорил, что дом купили, но Лина плохо себя чувствовала и мало что запомнила.

Лина сбежала по ступенькам, прижимая к себе Натали.

– Привет! – крикнула она новым соседям.

Рассказывая мужу об этой встрече, она призналась, что ужасно боялась сморозить глупость и произвести дурное впечатление. Дочка сосала свой крошечный кулачок. Должно быть, не наелась.

Навстречу Лине шла блондинка в нарядном летнем платье. В обеих руках она держала по лампе.

– Так это вы купили дом! – От волнения ее голос звучал слишком высоко. – Меня зовут Лина. Мы переехали в прошлом году. Добро пожаловать! Вам помочь чем-нибудь?

– Я Энн, – произнесла новая соседка с едва уловимым ирландским акцентом. – А это Брайан, мой муж. – Она вежливо улыбнулась. – Сколько вашей малышке?

– Шесть месяцев, – ответила Лина.

Наконец-то, в первый по-настоящему теплый день в году в округе появился хоть кто-то, кто умилился ее дочке и дал Натали подержаться за свой палец. В голове у Лины вертелись тысячи вопросов. Где они жили до этого? Давно ли женаты? Почему решили перебраться в Гиллам? Как познакомились? Какая музыка им нравится? Из какой части Ирландии родом Энн? Не хотят ли они зайти выпить по стаканчику, когда распакуют вещи?

Энн красавица, отметила Лина, но было в ней еще что-то, кроме красоты. Однажды, отказав Лине в повышении, босс, мистер Иден, сказал: к ее работе нет никаких претензий, но другая претендентка умеет себя подать, а это важно для работы с клиентами. Лина не поняла, что он имеет в виду, но дурочкой показаться не хотела и покорно вернулась за пишущую машинку. Возможно, дело было в ее произношении – слишком бруклинском. Или в привычке поправлять прическу прямо за рабочим столом. А как-то раз у нее между задними зубами застряло волокно сельдерея, так что вытолкнуть его языком никак не получалось, и пришлось сунуть палец в рот и выковырять волоконце ногтем. Глядя на новую соседку, Лина подумала, что вот она себя подать умеет, и такому, наверное, не научишься – с этим надо родиться.

Энн покосилась на мужа, положила ладонь на живот и сообщила, понизив голос:

– Скоро у вашей дочурки будет компания.

– Здорово! – воскликнула Лина.

Брайан Стенхоуп, который еще не успел поздороваться, как раз пересекал лужайку. Услышав слова жены, он неожиданно развернулся и пошел обратно к грузовику. Лина спросила у Энн, не устала ли она с дороги, не кружится ли у нее голова. Если и кружится, ничего страшного. У беременных бывает. Надо немного полежать, и все пройдет. И неплохо захватить в постель печенье. Вот ее, к примеру, всегда тошнило, стоило только пропустить обед. Энн кивала, но, похоже, особо в советы не вслушивалась – не хотела обсуждать такое при муже. Тут Лина вспомнила, что и сама во время первой беременности не любила, когда ее поучали. Есть вещи, которым женщина учится только сама.

Брайан наконец подошел к ним.

– Мы с Фрэнсисом работаем вместе, – сказал он. – Точнее, раньше работали. В сорок первом участке.

– Правда? – удивилась Лина. – Вот так совпадение!

– Не то чтобы совпадение, – усмехнулся Брайан. – Это ваш муж рассказал мне, что здесь продается дом. Он вам не говорил?

Вечером, когда Фрэнсис вернулся домой, Лина спросила, почему он молчал о новых соседях. Ведь можно было устроить торжественный прием, приготовить что-нибудь вкусное.

– Но я же говорил, – удивился Фрэнсис.

– Ты сказал, что дом продан, но не говорил, что его купил твой друг.

– Какой еще друг? – не понял Фрэнсис.

– Вы же работаете вместе. И обедать вместе ходите. В академии вместе учились и одно время были напарниками. Кто же он тебе, если не друг? – сказала Лина.

– Прости, – кивнул Фрэнсис. – Я совсем забыл. Брайан недавно перевелся. Мы почти месяц не виделись.

Он обнял Лину.

– А как тебе его жена? Они потеряли ребенка – я тебе не говорил? Кажется, он родился мертвым. Года два назад.

Лина ахнула, подумав о живой, теплой Натали, которая сладко сопит в своей кроватке наверху.

– Какой ужас!

Надо же, она болтала о беременности, да еще и раздавала советы. А Энн слушала и молчала.

Лина присматривалась к соседке, стараясь понять, растет ли ее живот, но по будням Энн носила мешковатую форму медсестры, а по выходным облачалась в широкие блузки в деревенском стиле и такие длинные юбки, что они чуть не мели подолом по земле. Глядя, как Энн выходит из дома с ключами от машины в руках, Лина поневоле завидовала чужой свободе. Иногда она нарочно выходила забрать почту, когда видела на улице соседку, но Энн только махала ей рукой и спешила к себе. Пару раз, заметив ее машину на дорожке перед домом, Лина стучала в дверь, но никто так и не открыл. Однажды она бросила в соседский почтовый ящик открытку с приглашением прийти на обед в субботу – в любую субботу, когда им будет удобнее, – но ответа так и не последовало.

Фрэнсис предположил, что открытку Стенхоупы не получили. Ее мог забрать почтальон.

– Ты не мог бы спросить у Брайана? – попросила Лина.

– Послушай, – сказал Фрэнсис, – забудь ты об этом. Не все хотят общаться. Лично я прекрасно без них обойдусь.

– Я тоже, – ответила Лина, взяла Натали на руки, поднялась в спальню и села на кровать.

Лето пролетело. Как-то в субботу, когда Брайан