Новая Магдалина - Уилки Коллинз

Джэнет Рой.

Р.S. Я найду случай (прежде чем вы выйдете из вашей комнаты) поговорить отдельно с моим племянником и Орасом Голмкрофтом. Вам нечего приходить в замешательство, когда вы встретитесь с ними. Я не буду просить вас отвечать письменно на мою записку. Скажите да горничной, которая принесет ее вам, и я буду знать, что мы понимаем друг друга".

Запечатав конверт, в который были вложены эти строки, леди Джэнет адресовала их по обыкновению: «Мисс Грэс Розбери». Она только что встала, чтобы позвонить в колокольчик, когда горничная пришла с поручением из будуара. Голос и лицо этой женщины ясно показывали, что Грэс выказала пред ней, так же как и пред госпожой ее, свою дерзкую самоуверенность.

— Миледи, эта дама внизу желает…

Леди Джэнет, презрительно нахмурившись, перебила:

— Я знаю, чего эта дама желает. Она прислала за письмом?

— Да, миледи.

— Еще что?

— Она послала одного из слуг за кебом. Если б ваше сиятельство слышали, как она говорила с ним!

Леди Джэнет сделала знак, что она не хочет слышать. Она тотчас вложила чек в конверт без адреса.

— Отнесите это к ней, — сказала она, — а потом вернитесь ко мне.

Оставив без внимания Грэс Розбери, леди Джэнет сидела с письмом к Мерси в руках, думая о своем положении и об усилиях, которых она еще потребует от нее. Когда она следовала за течением этих мыслей, ей вдруг пришло в голову, что случай может свести Ораса и Мерси каждую минуту и что в настоящем расположении духа Орас, наверно, будет требовать того самого объяснения, которое так важно было для нее не допустить. Опасение этого несчастья полностью овладело ею, когда горничная вернулась.

— Где мистер Орас Голмкрофт? — спросила она, как только эта женщина вошла в комнату.

— Я видела, как он отворил дверь библиотеки, миледи, сейчас, когда я шла наверх.

— Он был один?

— Один, миледи.

— Ступайте к нему и скажите, что я желаю видеть его сейчас же.

Горничная ушла во второй раз. Леди Джэнет тревожно встала и заперла отворенное окно. Ее нетерпеливое желание остановить Ораса до того овладело ею, что она вышла из комнаты и встретила женщину в коридоре, когда та возвращалась. Выслушав извинение Ораса, она тотчас послала ее к нему снова.

— Скажите, что он принудит меня прийти к нему, если не захочет прийти ко мне. Постойте! — прибавила она, вспомнив неотданное письмо. — Пришлите сюда горничную мисс Розбери, она мне нужна.

Оставшись опять одна, леди Джэнет раза два прошлась по коридору, потом вдруг ей надоело смотреть на него, и она вернулась в свою комнату. Обе горничные пришли вместе. Одна, доложив о послушании Ораса, была отпущена. Другая отослана в комнату Мерси с письмом леди Джэнет. Минуты через две посланная опять явилась с известием, что она нашла комнату пустой.

— Знаете вы, где мисс Розбери?

— Нет, миледи.

Леди Джэнет подумала с минуту. Если Орас явится без замедления, то, разумеется, ей удалось отвлечь его от Мерси. Если его появление подозрительно задержится, она решилась сама пойти отыскивать Мерси в приемных комнатах на нижнем этаже дома.

— Что вы сделали с письмом? — спросила она.

— Я его оставила на столе мисс Розбери, миледи.

— Очень хорошо. Не уходите далеко, может быть, я позвоню если вы мне понадобитесь.

Через минуту неизвестность для леди Джэнет прекратилась. Она услышала знакомый стук в дверь мужской руки. Орас торопливо вошел в комнату.

— Что вам нужно от меня, леди Джэнет? — спросил он не очень любезно.

— Садитесь, Орас, и вы узнаете.

Орас не принял приглашения.

— Извините меня, — сказал он, — если я скажу вам, что я тороплюсь.

— Почему вы торопитесь?

— Я имею причины желать увидеть Грэс как можно скорее.

— А я имею причины, — возразила леди Джэнет, — желать говорить с вами о Грэс прежде, чем вы увидитесь с нею, серьезные причины. Садитесь.

Орас вздрогнул.

— Серьезные причины! — повторил он. — Вы удивляете меня.

— Я удивлю вас еще больше, когда кончу говорить.

Глаза их встретились, лишь только леди Джэнет произнесла эти слова. Орас заметил у нее признаки волнения, которых прежде никогда не примечал. Лицо его приняло выражение угрюмого недоверия — и он молча сел.