Страхи царя Соломона - Ромен Гари

— О, Жанно, как мило, что вы вспомнили…

— Месье Соломон, разрешите поздравить вас с вашими замечательными достижениями.

— Спасибо, малыш, спасибо, делаешь, что можешь, но и нами занимаются, нами занимаются… Вот поглядите-ка на это, есть надежда…

Он проковылял до письменного стола и взял газету «Монд».

— Можно подумать, что они это сделали специально по случаю моего восьмидесятипятилетия. Читайте, читайте!

Это была газетная страница под заголовком «Стареть». Все здоровые долгожители живут активной жизнью в горном районе, весьма благоприятном для тренировок. «Искусство и способы как можно лучше стареть» — так назвал доктор Лонге-виль свою небольшую книгу, иллюстрированную несколькими рисунками Фезана. Она легко читается, посвящена проблемам гигиены и образа жизни пожилых людей и ставит своей целью склонить этих людей занять новую, активную позицию на новом этапе их существования.

Месье Соломон нагнулся над моим плечом, вооружившись лупой филателиста. Он прочел своим очень красивым голосом:

— …склонить этих людей занять новую, активную позицию на новом этапе их существования. Активная позиция, этим все сказано! Но есть здесь кое-что и получше! Он подчеркнул красным карандашом это место.

— …многочисленные растения и некоторые породы рыб имеют неограниченную продолжительность жизни…

Он направил на меня свою лупу.

— Знал ли ты, Жанно, что многочисленные растения и некоторые породы рыб имеют неограниченную продолжительность жизни?

— Нет, месье Соломон, но это приятно узнать.

— Не правда ли? Не понимаю, почему от нас скрывают такие важные вещи.

— Правда, месье Соломон. В следующий раз, может быть, такое и о нас напишут.

— Многочисленные растения и некоторые породы рыб, — повторил месье Соломон уже с ненавистью.

Тут я сделал нечто, чего прежде никогда еще не делал. Я обнял его за плечи. Но он продолжал гневаться:

— …склонить пожилых людей занять новую, активную позицию на новом этапе их существования, — сердито повторял он.

Было приятно слышать, что он сердится, видеть его в гневе. Он был явно не из тех, кто готов поехать в Ниццу. У него был темперамент настоящего борца в своей категории.

— Небольшая полезная книга, она легко читается… Он стукнул кулаком по столу:

— Ух, я бы тебе… им такой поджопник влепил, дружбилы!

— Не орите, месье Соломон, какой от этого толк?

— Небольшая книга, иллюстрированная несколькими рисунками Фезана, она легко читается, посвящена проблемам гигиены и образа жизни пожилых людей и ставит своей целью склонить этих людей занять новую, активную позицию на новом этапе их существования! Черт-те что, нет, правда, черт-те что!

Он стукнул еще несколько раз кулаком по столу, и на его лице появилось выражение непоколебимой решимости.

— Везите меня к шлюхам, — скомандовал он.

Сперва я подумал, что ослышался. Это было невозможно. Человек такого высочайшего класса не мог этого хотеть.

— Месье Соломон, извините, но я услышал нечто, что я, наверное, не расслышал и что я не хочу слышать!

— Везите меня к шлюхам! — взревел месье Соломон.

Если бы месье Соломон, будучи евреем, попросил бы меня о соборовании, я испугался бы не больше.

— Месье Соломон, я вас умоляю, не говорите таких вещей!

— Я хочу пойти к шлюхам! — орал месье Соломон и снова стал стучать кулаком по столу.

— Месье Соломон, пожалуйста, не делайте таких усилий!

— Каких усилий? — пророкотал царь Соломон. — Ах, вы тоже, мой юный друг, способны на клеветнические измышления?

— Не кричите так, месье Соломон. Что-то может внезапно лопнуть! Царь Соломон бросил на меня со своей высоты испепеляющий взгляд. Да, я был бы испепелен, если бы взгляд его в самом деле мог бы метать молнии.

— Кто здесь хозяин? Я в отличном состоянии, и ничего внезапно не лопнет! Я желаю, чтобы меня отвезли к шлюхам. Кажется, ясно?

Я совсем пал духом. Я знал, что его подталкивали страхи, но не мог и предположить, что они могут его спровоцировать на такой поступок отчаяния. Такой величественный человек, старик, который возвращается к первоначальному источнику… Я схватил его за руку.

— Мужайтесь, месье Соломон. Вспомните месье Виктора Гюго!

Я прокричал:

Тот возвращается к первичному истоку,

Кто в вечность устремлен от преходящих дней.

Горит огонь в очах у молодых людей,

Но льется ровный свет из старческого ока.

Месье Соломон схватил свою трость, и я ясно видел, что он меня сейчас побьет.

— Месье Соломон, в глазах старика виден свет! Молодой человек красив, но старик величествен! Вы не можете идти к шлюхам, вы слишком высоко стоите!

— Это что, попытка меня запугать? — заорал месье Соломон. — Как хозяин SOS я приказываю! Я желаю, чтобы меня отвезли к шлюхам!

Я кинулся в коммутаторскую. Там были толстая Жинетт, Тонг, Йоко, Чак и братья Массела, старшего, впрочем, не было. Они сразу увидели, что случилось что-то ужасное. Я завопил:

— Месье Соломон требует, чтобы его отвезли к шлюхам! Они все разинули пасть от удивления, кроме старшего брата Массела, которого тут не было.

— Это старческий маразм, — спокойно изрек Чак.

— Что ж, пойди скажи ему.

— Говорят, что у стариков часто бывает желание трахнуть беременную женщину, — сказала Жинетт.

Все мы на нее посмотрели.

— Я хочу сказать…

— Ты хочешь сказать, но лучше бы ты заткнулась! — крикнул я. — И так страшно подумать, что несчастный месье Соломон хочет идти к шлюхам, не хватало еще, чтобы он потребовал себе беременную! Что мы будем делать?

— У него поехала крыша, — сказал Чак. — Это от шока, что ему исполнилось сегодня восемьдесят пять лет. Никогда не видел никого, кто бы так боялся умереть!..

— Восточная мудрость ему чужда, это уж точно! — сказал Тонг.

— А может быть, ему просто хочется пойти к шлюхам, и все, — предположил Йоко.

— За всю свою жизнь он ни разу не был у шлюх! — орал я. — Только не он! Не человек такой высокой духовности!

— Можно позвать доктора Будьена, — предложил младший из братьев Массела, поскольку старшего тут не было.

— Ничего не остается, как отвезти его к шлюхам, — сказал Тонг, — может, что-то и произойдет.

Именно в этот момент в коммутаторскую вошел царь Соломон. Он уже надел на голову свою легендарную шляпу, а в руках держал трость с набалдашником в форме лошадиной головы и перчатки.

— Что, небольшой заговор? — сказал он.