Свет – это мы - Мэтью Квик

Весь остаток нашего путешествия я провел, уставившись в небо, но разглядеть окрыленную Дарси так и не смог. Я изо всех сил старался восстановить ее в своем воображении, но это не помогло. Я почувствовал себя настолько одиноким, что был готов разрыдаться, и, чтобы этого избежать, принялся щипать кожу на руке между большим и указательным пальцем. Потом я впился в это место ногтями с двух сторон, так сильно, что мне стало интересно, не смогу ли я проткнуть кожу насквозь, чтобы мои ногти встретились. Боль помогла мне удержать эмоции при себе.

Потом я услышал, что Джилл шепчет мне в ухо. Она сказала, что я вовсе не обязан ничего делать, если я не готов, в ответ на что я сказал «Я готов» – вернее, прокричал изо всех сил, но понял это только по реакции окружающих. Они резко побледнели, и в лимузине стало очень тихо. Я увидел, что Эли нахмурился, взял себя в руки и сказал:

– Мне непросто сейчас, но вместе с тем для меня это очень важный и значительный момент.

Все облегченно закивали, но мне все равно было ясно, что я испортил своим друзьям поездку в лимузине, и я почувствовал себя еще хуже, чем прежде.

Когда мы подкатили к кинотеатру, выяснилось, что полиция города Мажестик огородила его кордоном. Куда ни глянь, всюду были люди в форме. Я также увидел всамделишную ковровую дорожку, обрамленную красными бархатными шнурами, провисавшими наподобие улыбок между блестящими золочеными стойками. Выжившие стояли в очереди на фотосессию, а представители прессы выкрикивали в их сторону какие-то вопросы.

Мы вышли из лимузина и присоединились к стоящим на дорожке, и тут я к своей радости заметил среди присутствующих Сандру Койл. На ней было изящное черное платье и черные перчатки до локтя, и она также была украшена длинными сережками с бриллиантами и бриллиантовым колье. Уиллоу тащила за ней огромный портрет Грега Койла – тот самый, с которым я повстречался в гостиной в особняке Койлов. Приблизившись на достаточное расстояние, я смог расслышать, что Сандра вещает о целительных свойствах кинематографа. И о том, как она с самого начала была полностью на стороне нашего предприятия. И о том, как она была горда не только присутствовать здесь сегодня, но и помочь с финансированием проекта.

– Иногда голосовать следует деньгами, – заявила она, глядя прямо в камеру, и блеснула неправдоподобно белозубой улыбкой. Репортеры ловили на лету каждое слово, послушно записывая ее речь на миниатюрные записывающие устройства, протянутые в ее сторону.

Я вопросительно посмотрел на Марка и Тони.

– Сандра оказалась поздним вкладчиком, – сказал Марк.

– Поздним в смысле поздним вечером. Вчера, – пояснил Тони, толкнув меня в бок.

– Победителей все любят, – сказал Исайя.

Я понимаю, что на бумаге все это выглядит немного издевательски, но на самом деле я действительно был рад, что Сандра пришла на премьеру, поскольку это означало, что все Выжившие были снова вместе, были единым целым.

Тут с меня начал ручьем катиться пот. Я решил, что это просто августовская жара, несмотря на то, что нас обдували огромные вентиляторы. В мою сторону было направлено невероятно много камер и телефонов, непрерывно вспыхивающих, потом какая-то девушка вела меня за руку мимо репортеров, повторяя, что я, к сожалению, не смогу ответить на их вопросы, потом мы быстро прошли мимо места, выделенного под фотосессию, хотя я знал, как Джилл хотелось в ней участвовать, потом Джилл сказала, что будет ждать меня уже на местах, рядом с траурной лентой, помещенной Марком и Тони на кресло, в котором была застрелена Дарси, а потом я оказался в личной уборной Марка и Тони, глядя в зеркало и не понимая, является ли все еще мною тот человек, с которым я поддерживаю визуальный контакт.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем моя сопровождающая принялась стучать в дверь, говоря, что пришло время мне произнести речь, но этого времени оказалось достаточно, чтобы я потерял последнюю связь с действительностью. Я обнаружил себя в раннем фильме Спайка Ли – я скользил вперед, не передвигая ноги. Потом я оказался за кулисами, а на сцене Марк, Тони и Эли обсуждали искупающую и объединяющую силу искусства, повторяя, насколько несгибаемым оказался дух города Мажестик в штате Пенсильвания, и выражая уверенность, что таким он навсегда и останется.

Внезапно я понял, что они говорят обо мне, не упоминая при этом моего имени, и приписывают мне свойства, которыми я больше не обладаю. Наконец я услышал, что Марк провозгласил:

– Дамы и господа, прошу приветствовать – Лукас Гудгейм!

Весь Большой зал вскочил на ноги, и раздались такие громкие аплодисменты, что я начал опасаться за целость штукатурки. Моя сопровождающая легонько подтолкнула меня, и я выплыл на сцену перед красным бархатным занавесом, снова без участия ног – я ими вообще не шевелил, не говоря уж о том, чтобы ставить их по очереди одну впереди другой. Когда я добрался до середины, Эли протянул мне микрофон, и они все вышли в противоположную кулису.

Овация продолжалась еще какое-то время, но в конце концов все снова уселись, издав при этом характерный звук сотен людей, одновременно занимающих свои места. Потом наступила мертвая тишина. Мне прямо в глаза светил прожектор, поэтому лица публики сливались в единое пятно, делая невозможным для меня выделить из них окрыленную Дарси. Меня это обеспокоило, но вскоре я вспомнил, что Дарси, если она вообще явится, не станет сидеть в кресле, а будет парить в воздухе. Я понимал, что мне требуется вызвать к жизни сильного Лукаса, чтобы он произнес необходимые слова, почтил память погибших и подкрепил дух собравшихся, но я был полностью поглощен желанием в последний раз увидеть свою жену в ангельском обличье.

«Запрокинь голову и подними лицо кверху», сказал у меня в голове какой-то подозрительный незнакомый голос.

Мне и так очень хотелось сделать именно это, но тут меня полностью парализовал внезапный ужас.

«Посмотри наверх! Сейчас же!» – приказал голос, и меня начало неудержимо трясти.

– Лукас! Все в порядке! – услышал я голос Джилл из зала. – Я иду!

Судя по доносившимся до меня звукам, люди вставали, чтобы дать Джилл проход, а она спешила к сцене, на которой я стоял. Я различал ее торопливые шаги. Потом они перешли в бег. Я понял, что мое время почти истекло.

«Пора!» – сказал темный голос. – «Хватит!»

Я почувствовал, будто кто-то схватил меня сзади за волосы и потянул вниз, так что мое лицо