Бронзовая птица - Анатолий Рыбаков

Славка кончил перечерчивание как раз к тому времени, когда ребята вернулись из деревни.

После обеда Генка и Славка возвратили чертеж Мише и показали ему копии.

Миша молча посмотрел на никому теперь не нужные листки. Бедный Славка, трудился над ними полдня. И как аккуратно все перерисовал!

– А где же третья копия? – спросил Миша только для того, чтобы выиграть время.

– Она у меня, – ответил Генка, – я взял себе испорченную.

– Чем же она испорчена? – спросил Миша, все еще не решаясь сказать ребятам правду.

Генка положил свою копию рядом с другими, показал, чем она испорчена.

– Впрочем, – сказал он, – испорчена она по мнению Славки. Этот орел не имеет абсолютно никакого значения. Просто эмблема графского рода, как и бронзовая птица.

– Да, – подтвердил Славка, – возможно, штриховка не имеет значения, но поскольку она есть, я решил точно перерисовать.

Миша между тем пристально рассматривал чертеж. Действительно, птица здесь ровно ничего не обозначает: ни места клада, ни дороги к нему. Дорога изображена линией и поворотами. Они вчера проверили эту дорогу, и все оказалось правильным. Да и, как рассказывал доктор, уже сотни людей по чертежу пытались найти клад, значит, изучили чертеж вдоль и поперек. Все это так… Но почему птица по-разному закрашена? Как ни мало ее изображение, как ни стерся чертеж, а все же ясно видно, что раскраска разная: голова черная, туловище заштриховано, лапы белые. Что это значит?

– Чего ты так рассматриваешь? – спросил Генка, с любопытством и даже с некоторым беспокойством следя за выражением Мишиного лица.

– Думаю: что значит птица? Для чего она здесь и почему по-разному закрашена?

– Но, Миша, – Генка даже скривился от неудовольствия, – какое это может иметь значение? Этим гербам та же цена, что и орлам на царских пятаках: эмблема! Хоть копейка, хоть две, хоть пятак, а всюду двуглавый орел… Ни о чем не говорит и ничего не значит… И чего тут думать? Ведь мы уже знаем, где зарыт клад… Надо не думать, а пойти и вырыть его. Вот и всё!

– Ты в этом уверен? – спросил Миша.

– В чем?

– В том, что мы знаем, где зарыт клад.

Генка развел руками:

– Но ведь мы там вчера были…

Миша помолчал, потом со вздохом сказал:

– Никакого клада там нет.

Генка и Славка воззрились на него.

– Да, да, – повторил Миша, – нет, не было и не будет!

Генка и Славка продолжали смотреть на Мишу – Генка ошеломленно, Славка вопросительно.

– Чего вы уставились на меня? – спросил Миша. – Нет там никакого клада, вот и все…

– Да… но… как же чертеж, и «графиня», и вообще все? – пролепетал Генка.

– Никакая она не «графиня»! – презрительно ответил Миша.

– Но откуда ты знаешь, что там ничего нет? – спросил Славка.

– А вот откуда…

И Миша передал друзьям рассказ доктора.

Такой жестокий удар! Мальчики казались самим себе жалкими, ничтожными дураками, глупыми фантазерами… Как они теперь посмотрят всем в глаза? Правда, никто ничего не знает, но все видели, сколько многозначительной таинственности они на себя напускали…

И неужели надо расстаться с мечтой раскрыть тайну, раскрыть секрет, который никто до них не мог раскрыть? Это было ужасно!

И как только Миша все рассказал, у него стало легче на душе. Выговорился наконец…

– Да, очень обидно, – сказал Славка. – Впрочем, этого надо было ожидать: если все ищут, и давно ищут, то почему именно мы должны найти?

Миша пожал плечами:

– Так всегда бывает. Все не могут найти, а потом кто-то находит. Так могло быть и с нами. Но не получилось.

Генке никак не хотелось расставаться с мыслью о кладе. Он чуть не плакал.

– Но ведь клад-то есть, ведь алмаз-то действительно спрятан! Значит, надо его искать.

– Где же его искать?

– Где?.. А хотя бы в лесу, – неуверенно ответил Генка.

– Лес уже весь перерыт. Живого места нет. Если алмаз существует, то он спрятан только не в лесу. Возможно, конечно, что «графиня» и этот человек в зеленом костюме знают место… Да, вы знаете, кто этот человек в зеленом?

Миша высказал свои подозрения насчет человека в зеленом костюме.

– Ну конечно, – загорелся Генка, – это графский сын! Ясно как шоколад. Приехал за алмазом. И действует заодно с «графиней».

Славка, внимательно слушавший своих приятелей, сказал:

– Если бы «графиня» знала, где спрятан алмаз, то давным-давно вырыла бы его. Алмаз помещается в желудке, значит, поместится и в кармане. Нет! И «графиня» не знает, и графский сын, если он действительно графский сын, тоже ничего не знает. Они ищут, как лодочник и все другие. Но никто не может найти. И мы вряд ли найдем. Чертеж был нашим единственным шансом. И этот шанс отпал.

«Да, это верно, – думал Миша, – никто не знает, где зарыт алмаз. Никто не сумел отгадать загадку, заданную старым графом. Но загадка-то отгадывается! Все руководствовались чертежом, линиями, а линии ничего не значат, они не более как ложный след. И дело, может быть, не в них, а в орле. Ведь указать тайник должна именно птица. А никто на нее не обращал внимания. Вот и не находили. А ведь в таких планах не должно быть ничего лишнего, ничего случайного. Все должно иметь свой смысл».

– Чего ты разглядываешь чертеж? – спросил Генка. – Ведь теперь ясно, что он липа.