Серый волк - Мэри Черри

Глава 34. Волк и медведь

Дома Андрея ждал приятный сюрприз.

Не успел он войти в дом, как на него с громким визгом: «Папа!» бросилась дочка. Он подхватил ее на руки и начал тискать и подбрасывать, от чего та залилась радостным смехом.

Посадив ее себе на шею, и чуть согнувшись, чтобы она не задела что-нибудь головой, Андрей медленно пошел на кухню, – грязная посуда в раковине, морозилка не закрыта до конца. Андрей захлопнул ногой дверцу.

Покатал еще немного дочку по квартире, потом вернулся с ней на кухню, усадил на стул, сам сел напротив.

– А ты как тут очутилась, солнышко мое?

Он часто называл ее солнышко, потому что до сих пор не мог привыкнуть к имени Пелагея. Это имя указала жена, оформляя документы, не посоветовавшись с ним. Сам бы он ни за что так не назвал ребенка. В детском саду ее вроде бы не трогали, но неизвестно, как отнесутся к такому имени детишки в школе, в которую она пойдет через год.

– Тебя разве не бабушка привезла?

Пелагея энергично замотала головой, отчего кудрявые хвосты, обрамленные пышными розовыми резинками, хлестнули по ее очаровательному носику.

– Нет! – громко и радостно объявила она. – Нас привез мамин друг.

Она недавно научилась говорить «р» и теперь рычала эту букву во всех словах, в которых она попадалась, а иногда вставляла и в те слова, где она не требовалась.

Андрея кольнуло слово «друг», но он напомнил себе, что ему это сказала шестилетняя девочка.

– Какой еще друг?

«Кто-то из театра. Мишка Рыжов», – подумал Андрей, прежде чем Пелагея ответила.

– Большой такой! Медведь! – выпалила она, подняв высоко руки, показывая величину друга.

«Не Рыжов. А кто же? Новый режиссер что ли?».

– И на чем вы приехали? На машине его?

– Да! На Бэ-Эм-Вэ! – проскандировал довольный ребенок.

«Это кто ж у них в театре на такой кредит разорился?» – недовольно подумал Андрей, но допытываться не стал. В конце концов, можно ведь и теще позвонить, она ему скажет, кто там в очередной раз вьется за Лизкой.

Особого беспокойства Андрей не испытывал. Хотя ему никогда не нравились эти околобогемные театральные приятели Лизы, но дальше тусовок в кафе с излишним, по его мнению, употреблением спиртного дело не заходило. Во всяком случае, насколько он знал. Он был уверен в Лизе. Она, конечно, любила пустить пыль в глаза, и ее вполне можно было назвать ветреной, но Андрей знал, она бы никогда не стала ему изменять. Хотя ей нравилось, когда на нее обращают внимание, и сама была не прочь строить глазки. Но границ не переступала. Так что можно быть спокойным. Но теще позвонить, на всякий случай, можно.

– Папа! Почему у нас нет Бэ-Эм-Вэ?! – девочка старательно выговаривала название понравившейся ей машины.

«Прекрасно!», – мелькнуло в голове Андрея.

– Ну, когда-нибудь, может, и будет, – он ей улыбнулся. – Ты есть хочешь?

– Нет! Я у бабушки поела. Котлеты и суп! – гордо отчиталась она.

– Так вы недавно приехали?

– Да! – девочка вывернулась всем телом и посмотрела на часы, висевшие на стене. – Длинная стрелка была на тройке, а короткая на пятерке.

– Полчаса назад? – уточнил Андрей.

– Да, – на этот раз чуть тише ответила дочь, не слишком уверенная в том, что прошедший отрезок времени называется «полчаса».

– А мама?

– Что?

– Мама сразу ушла?

– Да, она меня завела, и сразу ушла. Она не заходила. Только дверь открыла, – девочке уже наскучил этот допрос, она ерзала на стуле.

– Ну, иди, играй, – Андрей потрепал ее по голове.

– Осторожно, прическа! – она комично поправила волосы и унеслась в детскую.

«Замечательно! – язвительно подумал Андрей. – Дочка без присмотра, морозильник черте сколько уже открыт. Если мы будем так обращаться с техникой, на бэ-эм-вэ, – он мысленно повторил выговор дочки, – накопим нескоро».

Кстати, что она там искала? Он посмотрел, не размораживается ли на столе курица к ужину. Сел на корточки, открыл морозильник. Пара упаковок с овощами, ждущие своего часа пельмени, формочки для льда. Двух кубиков не хватало. Он плотно закрыл дверцу, встал, посмотрел на посуду в раковине. Несколько тарелок, кружки из-под кофе, ложки, вилки, – никаких стаканов. Для чего, спрашивается, ей могли понадобиться два кубика льда?

Андрей помотал головой.

«Ты бы лучше маньяка так исследовал, как холодильник», – сделал он себе выговор.

Он зло покосился на кран и начал мыть посуду. Еще больше, чем само мытье посуды, он ненавидел грязные тарелки в раковине. Все должно быть на своем месте.

Перемыв посуду и протерев стол, он достал с верхней кухонной полки ноутбук, поставил на стол, включил. Пока тот загружался, пошел посмотреть на дочку.

Пелагея с упоением переставляла мебель в своем кукольном домике. Две Барби терпеливо ожидали, когда их переоденут и сделают новые стрижки.

Андрей вернулся к компьютеру. Он собирался поискать информацию об Ивлеве, желательно найти фотографию, но его отвлек дребезжащий в кармане телефон.

На экране высветилось имя звонящего: «Леонид Михайлович».

– Твою мать, – тихо выругался Андрей и сказал уже в трубку. – Да.

– Опять истерики закатываешь, Андрей? – голос дяди хоть по телефону, хоть без, всегда казался Андрею магнитофонной записью. Металлический с шелестом и сипом. – Совсем не в состоянии держать себя в руках?!

– Да ручку я дверную сломал, прямо страшный погром. Пусть из зарплаты вычтут, – обиженно сказал Андрей.

«Ну, вот расплачивайся теперь за свой блат. Племянничек. Оголи поясницу и получи десять ударов розгами», – злобно и кисло подумал Андрей.

– Я тебя из зарплаты вычту! – прогремел голос Леонида Михайловича. – Может, тебя лучше охранником в психиатрическую перевести? Там и помогут, если что.

Андрей уставился на свои носки и с отвращением заметил, что на большом пальце вот-вот протрется дырка.

– Ну, вот что, – металл в голосе почти полностью сменился шелестом, и по-прежнему был совсем недружелюбен. – Ты мне нужен, дружок. Пора отдать долг.

«Так», – в голове Андрея будто лопнул надутый пакетик.

– Ты меня слушаешь там вообще? Или в носу ковыряешь? – опять взвился голос.

– Слушаю, – проворчал Андрей, поднимаясь со стула.

– Вот, слушай внимательнее. В прокуратуре затеяли одно дельце. Антикоррупционное, – последнее слово он процедил, как щелочь. – Я тебя направлю к ним. К моему огромному сожалению, племянник у меня один, – голос деланно вздохнул. – Будешь докладывать мне о каждом их шаге, каждой мысли, которая появится в их тупых головах. Если только услышишь слово «Купринов», можешь прямо при них мне звонить. Проморгаешь что-нибудь, уволю ко всем чертям, ни в органы, ни в частные детективы, даже в ЧОП никто тебя не возьмет, понял? Я устал слушать