Опавшие листья - Уилки Коллинз

Радость окрасила ее бледные щеки и светилась в нежных голубых глазах. Преображенная счастьем и гордостью, она была самым прелестным созданием, из когда-либо виденных Амелиусом. Она побежала к нему и обвила обеими руками его шею.

– Позвольте мне быть вашей служанкой, – воскликнула она. – Я хочу всю жизнь провести с вами. Подбросьте меня! Я с ума схожу, мне хочется улететь из окна. – Она увидела себя в зеркало и вдруг стихла и приняла серьезный вид. – О, – сказала она с благоговением, – есть ли на свете еще шляпка, подобная этой. Посмотрите на нее, пожалуйста, посмотрите! – Амелиус подошел, чтобы взглянуть на шляпу. В эту минуту дверь гостиной без церемонии отворили, и Руфус вошел в комнату.

– Уже половина одиннадцатого, – сказал он, – и завтрак совсем остыл.

Прежде чем Амелиус мог извиниться, что совершенно забыл о приглашении, Руфус увидел Салли. Американец всегда был вежлив со всякой женщиной старой или молодой, к какому бы обществу она не принадлежала.

Он подошел к Салли своим обычным широким шагом и пожал ей руку.

– Как ваше здоровье? Я очень рад с вами познакомиться. – Девушка обернулась к Амелиусу широко раскрыв глаза от удивления.

– Пойди на минуту в соседнюю комнату, Салли, – сказал он. – Этот господин мой друг, и мне нужно с ним поговорить.

– Какая проворная девочка! – сказал Руфус, когда она убежала в спальню. – Она мне напоминает одну из наших в Кульспринге, право. Но кто же такая эта Салли?

Амелиус отвечал по обыкновению совершенно откровенно.

Руфус с непроницаемым выражением лица и безмолвно ждал, пока он кончил рассказ, потом тихо взял его за руку и повел к окну. Положив руки в карманы и расставив свои длинные ноги, американец тщательно изучал лицо своего молодого друга при ярком дневном свете.

– Нет, – спокойно проговорил наконец Руфус, – юноша не помешался, насколько я могу судить. Он, кажется, говорит совершенно искренно. Так вот к чему приводит Община Тадмора! Гражданская и религиозная свобода иногда очень дорого стоят в Соединенных Штатах – это факт!

Амелиус занялся укладкой чемодана.

– Я не понимаю вас, – промолвил он.

– Я это хорошо знаю, – ответил Руфус. – Я точно так же не понимаю вас. Я считаю себя очень наблюдательным человеком, но в настоящем случае я совершенно теряюсь. Могу я спросить, что сказал бы почтенный глава христиан в Тадморе о затруднении, в котором я сегодня утром нашел моего молодого социалиста?

– Что бы он сказал? – повторил Амелиус. – То же, что сказал, когда к нам приехала Меллисент. Вот, господа, еще один из опавших листьев! Как бы мне хотелось, чтобы добрый старик был здесь и помог мне. Он бы сумел возвратить бедное, голодное, поруганное создание на место, назначенное ей Богом на земле!

Руфус схватил его за руку.

– Это ваше намерение? – спросил он.

– А какое же еще могло бы быть, – ответил резко Амелиус.

– Ведите ее завтракать в гостиницу! – сказал Руфус, видимо, облегченный от опасений. – Я, разумеется, не могу вам заменить вашего почтенного начальника, но я могу найти вам подходящую женщину, она совершенный ангел – без крыльев. – Он постучался в дверь спальни, не слушая дальнейших расспросов Амелиуса. – Завтрак ждет! – закричал он, – и я должен вам сказать, что характер нашего повара не отличается терпением. Теперь, Амелиус, век выставок. Если когда-нибудь будет выставка неумения укладывать чемоданы, золотую медаль единогласно присудят одному молодому человек из Тадмора. Отойдите и предоставьте это дело мне.

Он стащил сюртук и живо окончил все дело, как будто всю жизнь свою ничем иным не занимался. Даже сама хозяйка, явившаяся с безжалостной точностью по истечении часа, как будто смиловалась и стала вежливее в присутствии любезного, невозмутимого Руфуса. Он пожал ей руку, был очень рад с ней познакомиться, уверял, что она ему напоминает жену одного генерала из Кульспринга, и позволил себе спросить ее, не родственница ли она ей. Под прикрытием этого светского разговора, Амелиус незаметно вывел Салли из комнаты. Руфус последовал за ними, продолжая разговор с хозяйкой на лестнице и у парадной двери.

В то время, когда Амелиус ожидал своего друга перед домом, молодой человек, проезжавший мимо в кебе, высунулся и посмотрел на него. Молодой человек этот был Жервей, ехавший от могилы мистера Рональда в Doctor's Commons.