Ром - Блез Сандрар

Сердце у него золотое.

Что ж, стать ему преподавателем, скромным преподавателем, которому предстоит с трудом карабкаться по пути, розами отнюдь не устланному? Уже тогда Жан Гальмо в совершенстве владеет английским, немецким, испанским и итальянским. Но как ему применить знание всех этих языков, если он обречен переезжать из одного провинциального лицея в другой?

К слову, родители Жана Гальмо небогаты, у них шестеро детей, и Жан принесет им удачу и достаток, это уже решено…

И вот очень скоро мы увидим, как он не колеблясь бросает все, и преподавание и родню, чтобы уехать навстречу судьбе.

Учитель в Сен-Дье (Вогезы), потом в Сан — Ремо (Италия) у мсье Мериссье.

И вот здесь его имя начинает восходить, подобно звезде. Начинается роман — но это вовсе не роман.

Это его жизнь — жизнь.

Шпионаж в двух шагах от границы. Контрразведка. Монте-Карло. Рулетка. Карнавал в Ницце. Женщины. Средиземноморское солнце. Море.

И молодой человек очертя голову бросается во все это.

Он покорен своей судьбе, которая обещает быть необыкновенной.

Однажды в Ницце, в почтовом отделении, ему случается бросить беглый взгляд на депешу, которую держит в руке, стоя у окошка, незнакомый ему человек. Депеша адресована господину Эли-Жозефу Буа, парижскому корреспонденту газеты «Пти Нисуа». Отправитель — не кто иной, как мсье Эдуар Кристини, шеф-редактор этой крупной региональной газеты. В депеше Кристини просит, чтобы ему подыскали хорошего «борзописца».

В тот же вечер Жан Гальмо уже сидит за столом в помещении «Пти Нисуа», а три дня спустя он зачислен в штат в должности редактора.

В этой газете он задержится на несколько лет — а когда уйдет оттуда, его имя будет известно Ницце и всему департаменту. По замечанию того, кто был его шеф-редактором и одним из главных свидетелей всей его жизни, его сотрудничество с газетой «Пти Нисуа» подняло тираж на десятки тысяч экземпляров.

Можно было бы написать целый роман, притом как нельзя более романтический, о его вкладе в прояснение обстоятельств дела Дрейфуса.

Что до тех нескольких лет, которые он проработал в журналистике, — тут тон поневоле придется сменить: ведь Жан Гальмо сейчас превратится в юмориста. Прозвучи рассказ о его годах в Ницце в совершенно другом ключе, он не стал бы от этого менее любопытен.

Он дебютирует очерками-портретами муниципальных советников, которые повергают город в восторг. Он начинает наживать себе врагов. Это свойство характера сохранится в нем до самой смерти… Решительно, в этом человеке есть напористость; ему нравится идти своим путем, и этот путь может далеко его завести…

В другой раз он написал самый великолепный материал о состязании цветов, лучшем из всех когда-либо устроенных, репортаж живой и выразительный на удивление; он сделал его в пять вечера, до того провалявшись в постели, пока не настал обеденный час, и даже не подозревая, что из-за скверной погоды состязание цветов было на день перенесено!

Однажды летом, когда «Пти Нисуа» не хватало сенсаций, он изобретает фантастического «калабрийца», который начал с издевательского изнасилования бедной доброй старушки, а потом, познав вкус успеха, продолжил завидную карьеру сатира из Эстереля вопреки всем стараниям полиции, сбившейся с ног в его поисках.

Войдя во вкус, Жан Гальмо продолжает приключения «калабрийца» и на следующий год принесет своей газете еще несколько тысяч читателей.

В свет выходят «Бандиты из Пегомаса».

Как же их боялись в преддверии 1905 года! Они терроризировали весь регион. Полиция направила на поиски самых опытных сыщиков; жандармерия встала на уши; чтобы изловить эдаких разбойников, в распоряжение властей даже был передан отряд альпийских стрелков, ибо общественность, и захваченная всем этим, и совсем голову от ужаса потерявшая, принялась громогласно возмущаться.

Несколько человек получили ранения, а одного чуть не убили до смерти; кюре из Пегомаса, безобидный служитель церкви, был арестован; ночью по всей местности, что протянулась от Грасса до Пегомаса, слышалась стрельба, и было видно, как горят скирды…

Неужто «Бандиты из Пегомаса» шагнули с газетных полос в реальную жизнь? Жан Гальмо, по обыкновению, посмеивался, как большое, худенькое и одинокое дитятко.

Он уже не в первый раз разыгрывал власть имущих. За репортаж о тайных игорных притонах, вопреки всем стараниям полиции работающих в окрестностях Ниццы, где любой выигрыш одержимых игроков согласовывался с самыми крутыми воротилами и сутенерами региона, его возненавидели не только представители мира подонков. И как только этот Гальмо умудряется всюду просунуть свой нос?

Теперь это уже не тот никому не известный юнец; он стал популярен. Роман-фельетон, написанный им по поручению редакции, этот «Раскаленный бал», где он выводит на сцену всю Ниццу с ее неслыханно разнузданной жизнью, хотя и в несколько условном стиле — что правда, то правда, — зато с некоторыми пассажами, полными такого откровенного эротизма, что они заставляют вспомнить о маркизе де Саде, чего никак не ожидали от газетного романа, — приносит ему славу. Перед ним открываются все двери. Он прилежно посещает салон Жюльетты Адан, где знакомится с Жаном Лорреном[5]и завязывает с ним дружбу…

Кто бы мог догадаться, что этот роман — фельетон, который анонсировался и ожидался месяцами, был написан за три дня в кабинете, где шеф-редактор, выйдя из терпения, запер Жана Гальмо на ключ!