Хостел - Виктор Александрович Уманский

3

Вика с самого утра вела себя дерзко – даже больше, чем обычно. Она высмеивала корявую архитектуру улиц, где старинные здания соседствовали с уродливыми новыми постройками и нелепыми рекламными щитами.

– Наслаждайся хотя бы этим, пока мы ещё можем, – с сарказмом говорила она, обводя рукой улицу. – Хотя ты-то сможешь и потом, какие проблемы.

Артём долго не мог понять, в чём дело, а его осторожные расспросы натыкались на деланное недоумение: будто она вела себя нормально, а вот он придумывал проблемы. Наконец Артём остановился и взял её за руку. Вика тоже остановилась, но смотрела не на него, а в сторону. Ветер отбросил волосы ей на лицо, и оно оказалось скрыто от Артёма.

Свободной рукой он убрал её волосы назад и мягко повернул её лицо к себе.

– Посмотри на меня, – негромко сказал он.

Вика послушалась. Артём вгляделся в её глаза и всё понял. Вика была напугана. До сих пор он думал, что ей неведом страх: так отважно она решалась на любые авантюры. Похоже, здесь на кону стояло что-то более важное: она боялась, что он будет против рождения ребёнка.

– Я с тобой, моя родная, – сказал Артём и заключил её в объятия.

Позже, когда они встретились с его друзьями и впятером сидели на крыше кирпичной высотки на окраине города, Артём решил, что, в сущности, раздумывать тут не о чем. Он любил Вику, а значит, нужно было не сомневаться, а озаботиться насущным вопросом: как лучше организовать их жизнь с учётом того, что у них будет малыш. Переселиться туда, где свежий воздух и много фруктов: может, в Крым? Что же касается впечатлений… с Викой и ребёнком его жизнь всё ещё обещала быть более яркой, чем с другой девушкой без ребёнка. А когда он подрастёт, можно будет путешествовать всем вместе.

Что ж, тогда тянуть было ни к чему. Завтра с утра он тихо встанет пораньше, доедет до ювелирного и купит кольцо. Потом предложит Вике пройтись по Добросельскому парку – времени до поезда как раз должно хватить. А там уж найдётся подходящее местечко.

4

Настроение у Стёпы было отвратительным. Ни чумазые достопримечательности в подступающих сумерках, ни дешёвый приторный крем пирожного в кофейне, ни промозглый ледяной дождь не способствовали получению удовольствия. К девяти вечера он вернулся в хостел. К его удивлению, Дима с Васей снова были тут. Стёпа хотел просто кивнуть и пройти вниз, но Дима замахал руками:

– О, как сам? Будешь ром?

Стёпа посмотрел на предателя. Знает ли Дима, что это по его вине он выбросил на ветер три тысячи – гид деньги получила, но никак это не прокомментировала – и практически остался без нормального выходного? Издевается он – или просто не задумывается о таких вещах? Уязвлённое самолюбие заявляло: издевается. Разум отвечал: нет, Дима не такой хороший актёр. Он просто неисправимый разгильдяй.

Стёпа подошёл к стойке, и Дима разлил ром. С часок они пили, болтая о политике, и Стёпа почувствовал, что ему и впрямь становится хорошо. С прогулки вернулись парень с девушкой, с которыми он познакомился вчера. Присоединиться они не захотели и отправились вниз – спать.

Стёпе было интересно, как прошло Димино свидание с блондинкой. Познакомиться с такой красивой девушкой в баре и почти сразу уехать с ней – запредельный успех. Но Дима про блондинку не говорил, вместо этого они с Васей стали обсуждать жену одного из московских чиновников: как с интересом узнал Стёпа, её называли «королевой плитки» за миллионные махинации при закупках этой самой плитки.

Через час Вася, покачиваясь, пожал им руки и отправился домой. Стёпе начало казаться, что в воздухе запахло горелым. Дима продолжал доказывать, что главная проблема России – это олигархи. Стёпа попытался сообразить, откуда идёт запах, но был уже изрядно пьян, и мысли ворочались неохотно. Он даже не мог толком вспомнить более одного живого олигарха…

– Дим, ты чувствуешь?

– Что?

– Дымом тянет! Проверить надо.

– Думаешь, горит что-то?

Степан задумался над вопросом.

– Определённо, где-то что-то горит, – ответил он.

– Будешь ещё ром? Или водки?

– Да спать уже надо бы, у меня завтра с утра поезд…

– Ну вот и поспишь в поезде! Забей, братан, ты же сам говорил, что у тебя отгул.

– Окей, можно ещё немного рома, но проверь, откуда гарью пахнет. Это важно…

– Отлично!

Дима прошёл вглубь помещения и скрылся в арке. Стёпа отдался мрачным мыслям: завтра в Москву, в офис. Поездка во Владимир, как и ожидалось, не принесла принципиальных изменений в его жизнь. А для того же Димы такие изменения были в порядке вещей, взять хотя бы его знакомство с блондинкой. Кстати, Димы не было уже с пять минут, и Стёпа заволновался: вдруг и впрямь у них что-то горит?

Он встал и направился к арке, чтобы проверить Диму. Запах гари ощущался уже отчётливее, и Стёпа не на шутку встревожился. В арке он нос к носу столкнулся с Димой.

– Эй, всё в прядке? – спросил Стёпа.

– Конечно! Смотри!

Дима показал ему бутылку рома.

– Ладно, пошли, только недолго!

Они отправились к стойке.

– А что горело-то? – спросил Стёпа.

– Горело? – наморщился Дима. – Не знаю, может с улицы?

Стёпа встал как вкопанный.

– Ты же сказал, что проверишь!

– Да ты успокойся…

Стёпа бросился обратно к лестнице и стал спускаться, перепрыгивая ступени. Здесь запах дыма ощущался ещё сильнее. Он схватил ручку двери, дёрнул за неё и тут же отпустил: ручка оказалась очень горячей. Из дверного проёма в лицо ему ударил жар, и он отпрянул, закрыв лицо рукавом. Под ноги ему попала ступенька, и он упал спиной на лестницу. Всё вокруг окутал дым, дышать стало практически невозможно.

Стёпа физически ощутил всплеск адреналина в крови. Мозг заработал стремительно. Десятки раз за свою жизнь он видел инструкции на случай пожара, но никогда не стремился их запомнить. Теперь они разрозненными пятнами возникали в его памяти. Нужно прижиматься к полу, а лицо обмотать тряпкой? Или вовсе нельзя входить в помещение без противогаза? Но нет, там внутри – прекрасная черноволосая девушка, и она должна – просто обязана – быть жива.

Дима спустился вниз двумя прыжками.

Надо намочить тряпку и замотать лицо! – заорал Стёпа.

– Помоги! – крикнул в ответ Дима, перепрыгивая лежащего Стёпу и кидаясь внутрь.

– Стой!.. Надо…

Стёпа уже кричал в сплошную пелену дыма. Секунду он колебался, а затем бросился наверх за мокрым полотенцем.

* * *