Хулиганка и бунтарь - Виктория Александровна Килеева

— А-а, да… Но теперь я снова его забью.

— Ты поговорил со своей бывшей?

— Конечно, нет. Я её пока не видел.

— Но ты поговоришь?

— Поговорю.

— Честно?

— Да пусть отсохнут мои бицепсы, если я тебе вру.

Люся снова заулыбалась.

— Денис, я так рада. Ты сегодня вечером приедешь?

— Я не могу, мне же с Надей ещё надо поговорить.

— Ясно, — расстроилась Люся. — Тогда я тебе завтра утром позвоню.

— Я лучше сам. Ну всё, пока.

— Пока, целую!

— И что? — насмешливо спросила Катя. — Пообещал?

— Бицепсами клялся.

— Ого, смелый какой. Но я бы всё равно ему не верила — чёрного кобеля не отмоешь добела.

Два дня спустя «чёрный кобель» вернулся в родную конуру. Люсю так и подмывало спросить его про Надю, но она решила отложить этот разговор на более удобное время.

Едва Денис откатился на край кровати, как на него обрушился малоромантичный вопрос:

— Ты поговорил со своей бывшей?

— Что?.. А, да. Мы расстались.

— Наконец-то! — И Люся кинулась к нему с угрожающим намерением задушить в объятьях.

Через минуту Денис отправился в душ, а она стала шарить по его карманам в поисках «тела». Мысль о том, что каждый человек, каким бы гадом он ни был, имеет право на частную переписку, Люсю даже не посетила.

Последнее смс пришло от Нади буквально час назад:

«Хочу к тебе и тебя».

Распаренный Денис был встречен громким криком:

— Сволочь!

— В чём дело?

— Ты её не бросил! К ней вернулся — меня бросил, ко мне вернулся — её не бросил!

— Ты читала мои смс?

— Я хотела тебя проверить!

— И что, довольна? — холодно спросил Денис.

— Нет… — Люся чувствовала, что вот-вот зарыдает.

— А нефиг лазить по чужим телефонам. — Он деловито натянул штаны. — Я пошёл. Не реви — я позвоню.

На протяжении следующего месяца Денис заходил снова, и снова был прощальный секс.

— Он так деликатно ненавязчив — является только раз в неделю. Наверное, боится надоесть, — язвила Катя. — Ходит тут, привыкает… И ест на халяву и…

— Хетцер, цыц! — отрезала Люся.

— Я разве что-то не то говорю? Ваш прощальный секс бывает чаще, чем у многих регулярный. Он даже не альфонс, он… пристебай!

— Катька, твоя интервенция совсем не обязательна.

— Обязательна, если я вижу, что эти бессмысленные отношения губят твою жизнь.

— Угомонись, Неистовый Виссарион[9]! Ничего мою жизнь не губит. Вот он придёт, а я потом три дня счастливая хожу.

— И тебя устраивает твоё бесправное положение? — почти брезгливо посмотрела на неё Катя. — Ты даже претензий не можешь ему предъявить, потому что ты для него никто.

— Почему никто? Я — его тихая гавань.

— Ты ещё скажи «отдых воина». Твой мозгоклюй просто тешит своё жалкое самолюбие, а на самом деле ты ему не нужна.

— Он меня любит! — настаивала Люся, сама не веря в то, что говорит.

— Максимум — хочет. А чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что «я тебя хочу» — это не комплимент.

Катя давно общалась с непостижимо скромным мальчиком из юридического института, будущим следователем Андреем Хординым. Ей хватило одной встречи, чтобы прийти к выводу: отношения между ними могут быть только дружескими. Зато мальчик увлёкся Катей не на шутку. Катю это очень забавляло, а Люся, даже не будучи знакомой с Андреем, напротив — от души его жалела. Ей было слишком хорошо известно, что такое мучиться от неразделённой любви.

Люся смутно понимала, что у неё развивается зависимость, и не лучше наркотической. Зависимость, которую оптимистично называют то любовью, то плотоядно — страстью. Симптомы говорили сами за себя: имя «Денис», случайно попавшееся в газете или журнале, волновало Люсю до аритмии сердца; в толпе ей чудилось его лицо, а на мир она смотрела не иначе, как сквозь призму его светлого образа: «Это его любимая группа… А эту группу он ненавидит… В этом магазине работала его сестра… У него была такая же куртка… А Денис сейчас сказал бы так…»

Чтобы отвлечься, Люся даже согласилась пойти в кино с соседом, имя которого давно забыла, потому что всегда звала его Робким Роботом за скованность в движениях и профессию робототехника.

Весь фильм Люся не могла спокойно смотреть на экран — главный герой оказался нестерпимо похож на Дениса. Она даже запомнила, как зовут актёра — Райан Гослинг.

«Это наваждение! Везде уже мерещится, проклятый».

За годы не всегда позитивного общения с парнями у Люси сложилось правило «шести Н» — стараться не быть настойчивой, настырной, напористой, надоедливой, назойливой и навязчивой. Но соблюдать это правило ей не удавалось:

— Привет! Я не отвлекаю?

— Ну-у… — Денис явно напряг мозг, чтобы соврать, и делал это явно напрасно.

— Я скучала.

— А я не успел.

В Люсе полыхнула боль.

— Эй, Люсёнок, я пошутил.

— У тебя всегда такие злые шутки?

— Я просто занят.

— Позвонить попозже?

— Давай я тебе сам позвоню.

— Ладно, пока, — уныло ответила Люся.

В такие моменты она совсем падала духом, потому что знала — Денис позвонит ей очень нескоро. Тогда она обнимала Кутузова, который в силу плюшевости не смел сопротивляться, и, тихо плача, засыпала с ним.

«Пусть он мне приснится и скажет наконец, любит он меня или нет».

В сто первой аудитории слегка обвалился потолок, и Мелитина Витольдовна по прозвищу Гильотина с неудовольствием сообщила, что лекция отменяется, дабы не подвергать студентов опасности. Тем более, в конце пятого курса.

— Ну да, на пятом курсе помирать как-то особенно обидно, — согласилась Катя.

Все ликовали, а Люся расстроилась — после пар у неё была назначена консультация по диплому. В образовавшееся «окно» девушки решили прогуляться по магазинам