Ганцлер-13 - Алексей Анатольевич Захаров

Говорил он так, словно констатировал истину, после которой нет никаких иных вариантов. «Наверное, точно также он разговаривал со своими десантниками в Приштине, — подумалось мне. — В ожидании, когда натовские войска ударят по ним.»

Алексей выпил остатки вина, с сожалением посмотрел на стакан, поставил его на стол и, наклонив на грань дна, с силой крутнул. С легким гудением стакан принялся вращаться, перекатываясь стеклянной гранью по полировке. Я замер и стал напряженно ждать, когда стакан не удержится, упадет и разбросает вокруг оставшиеся на дне капли вина, забрызгает и меня, и Алексея.

Не обращая внимания на гудевший стакан, Алексей с непринужденным видом вынул новую сигарету и, как и в прошлый раз, постучал ее концом по столу. Постепенно стакан замедлил вращение, затем отбил дном о поверхность стола мелкую дробь и умиротворенно затих.

Мое недавнее раздражение незаметно исчезло, я почти успокоился. Теперь компания моего нежданного гостя казалась мне даже занятной. «Это лучше, чем пялиться в телевизор, — заключил я. — И думать о неизбежном…»

— Поедем, Другой, катнемся по городу. Здесь, как я вижу, нам больше нечего делать, — сказал Алексей, неожиданно поднимаясь из кресла. Он бросил разочарованный взгляд на пустую бутылку и направился к двери.

Я тоже больше не мог находиться в тесных стенах, одиночество мне опостылело. Быстро собравшись, я выключил свет и покинул квартиру следом за ним.

Мы вышли на улицу. Перед домом стояла его «Мицубиси». Кузов машины отливал в темноте глянцево, жирно, казался в ночи большим полированным камнем. Двери автомобиля были не заперты, ключ торчал в зажигании. Мы влезли внутрь. Алексей включил двигатель и зажег фары. Как и тогда, в первый раз, длинноухий кругленький Будда, упершись в меня лукавыми глазками, с осуждением покачал головой. Я хлопнул дверью машины и в сердцах отвернулся. Мне отчего-то вдруг показалось, что Просветленный знает все про меня, что он видит всю мою подноготную…

Мы двигались с черепашьей скоростью, плутая по пустынным переулкам и улочкам. Алексей сидел свободно, уверенно, откинувшись на спинку сиденья. Молчал. Правую руку он расслабленно держал на руле, в левой дымилась зажженная сигарета. На улице было тепло и очень тихо. Легкий ветерок играл в кронах деревьев, шелестел, трепал мягкие листья. Со стороны реки доносились холодные влажные запахи. Птиц слышно не было. Изредка от заборов и из травы кричали сверчки и фосфорно, загадочно сверкали чьи-то глаза. Вышедшая луна висела над нами слева, в дымном звездчатом небе, снежно-ледяным подтаявшим диском. Мы достигли окраины города, спустились со склона к реке и поехали вдоль песчаного берега по бетонной дороге.

По правую руку от полотна объездной, на широкой песочной закраине, беспорядочно громоздились речные суда, разных мастей и калибров. Многие из них были разбитые, ржавые, давно и прочно увязшие в прибрежном грунте. Озаряемые тусклым сиянием морозной луны, они неясно чернели во тьме, мрачно и очень уныло. Иногда оттуда, с их стороны, до нас доносился пронзительный скрежет металла, походивший на тоскливый и жалостный вой. Эти горькие, слезные звуки напоминали мне жалобный стон какого-то неведомого мифического создания, чуявшего приближение своей неминуемой гибели. Стон его был невыносим для моего обостренного нервами слуха. Выпитое вино не спасало от тягостных мыслей…

— У меня в Москве есть старый друг, — неожиданно заговорил Алексей, продолжая задумчиво смотреть на освещаемую фарами пустую дорогу. — Он подрабатывает… ммм… как бы яснее сказать… В общем, образно выражаясь — свободным художником. У него медицинское образование, и за хорошую цену мой друг делает всем желающим шрамы. По прихоти заказчика, на нужном участке тела, с помощью скальпеля и измельченных в порошок специальных препаратов, он выполняет вполне реалистичные, даже красивые шрамы… Ведь шрамы, как считается, украшают мужчин, и их, как известно, любят и ценят женщины. Желаешь — рассеченная бровь или щека, хочешь — выразительный рубец на плече или груди. Видишь, Другой, — он взглянул на меня одновременно и со значением, и с иронией, — в наше время можно купить даже мужественность. Пускай и эрзац… Мой товарищ хвалится, что недостатка в клиентах он не испытывает.

Алексей замолчал и смачно сплюнул в окно.

— Современные хирурги восстанавливают женщинам девственность, делают новую грудь и изящные лица, а твой товарищ с помощью поддельных шрамов создает поддельную мужественность, — произнес я, рассуждая вслух. — Ничего удивительного для нашего времени.

Я высунул руку в окно и потрогал ладонью поток теплого воздуха. Алексей в ответ на мои слова еще раз сплюнул в окно.

Дорога вильнула влево и стала круто восходить в гору. На ее склоне величественно и гордо возвышалась большая кирпичная церковь.

Мы преодолели подъем, спустились по широкой, освещенной фонарями уже асфальтной дороге, свернули направо и поехали по центральной части Ханты-Мансийска. Когда машина поравнялась с одним из недавно построенных бетонно-стеклянных домов, Алексей снизил скорость. На фасаде здания молочно-голубоватым огнем ярко горела надпись «Клуб «Старый дятел». На первом этаже сквозь бреши в портьерах сочился тусклый неясный свет, и мелькали, сновали огни дискотеки. У подножия здания перед ступенями стояло несколько дорогих иномарок.

— Тоска, — произнес Алексей, отъезжая от здания.

Через квартал он возобновил разговор.

— У нас тут один человек делает очень приличные деньги на рыбе, — он положил обе руки на руль и отрывисто метнул в мою сторону взгляд. — Поставляет в Москву… Щука, муксун, нельма, стерлядки немного… Очень хорошие деньги. Парня Фармацевтом зовут… А почему, хочешь знать?

— ?..

— Помимо рыбы, у него имеется еще один интерес. Он в столицу возит одно забавное зелье. То, которое шаманы используют во время камлания. Остяки с его помощью изменяют сознание и путешествуют по верхним и нижним мирам. Такой странный парень. Рыбы мало ему…

— Что за зелье?

— Из трав…

— Что, какие-то редкие травы? — без особого интереса уточнил я. Мне было не очень и любопытно, шаманы, зелье какое-то, так спросил, разговор поддержать. — Они что, не растут в европейской части страны?

— Не знаю, может быть, и растут, а может, и нет. Хрен их разберет… Суть в том, что этот парень владеет исключительным правом на рецепт этого снадобья. Фармацевт вне конкуренции, монополист! Состав, знаешь, хитрый, секретный. В нем не столько придумки шаманов, сколько ноу-хау этого парня. Фармацевт внес в рецепт свои составляющие, которые заметно усилили действие зелья. А делиться секретом с партнерами, с теми, кому поставляет товар, парень не хочет. Он закупает у остяков по деревням нужные