Скитальцы - Кнут Гамсун

Шхуна была готова выйти в море, но что делать с Августом? До сих пор он ночевал и питался на шхуне, теперь же он останется ни с чем.

Жаль, что Индия так далеко, сказал Эдеварт. Он до сих пор верил рассказам друга, которые слышал в самом начале их знакомства.

Но Август уже не помнил о них, поэтому спросил с удивлением: Индия? А что ты там забыл?

Я?.. Это у тебя там большое богатство!

Ах да! — вспомнил Август. Когда-нибудь я туда заверну и проверю свои сундуки. Ключи я потерял во время кораблекрушения, но замки можно открыть и отмычкой. Целых двенадцать ключей! Между прочим, я встретил здесь одного важного господина, и он решил записать всё, что мне довелось пережить, я буду ему рассказывать, а он всё запишет. Мы с ним познакомились на одном из причалов и долго разговаривали. Я обещал ему подумать. Но чтобы человек умел так быстро писать, такого мне встречать не доводилось, а уж я-то повидал немало. Как бы быстро я ни говорил, он всё успевал записать. Обещает, что это будет целая книга, с моим портретом и всякое такое. Вчера мы побывали у хозяина одной типографии и поинтересовались, не напечатает ли он эту книгу, он согласился подумать. Тот человек обещает, что мы заработаем на этой книге большие деньги, он сам будет ходить и продавать её тысячами. Ну это мы ещё поглядим. Почему же у нас не получится, сказал он, если Йест Бордсен продал толстую книгу о всех кражах, какие совершил в жизни? Ты как думаешь?

Эдеварт ничего не понимал в этом деле, сам он не особенно бойко читал и писал, книги были для него чужим миром, потому он только покачал головой. Но чутьё-то у него было, он сразу уловил опасность и посоветовал товарищу быть осторожным и не рассказывать всё подряд — как бы он не навлёк на себя беду, не дай Бог, его упрячут в тюрьму до конца жизни.

Август фыркнул: вот ещё! Что он, дурак, что ли! Мысль о книге, в создании которой он примет участие, была ему по душе, особенно Августа тешило, что его портрет украсит книгу и о нём узнает вся страна. Вот тогда и в Поллене, и повсюду, где он побывал, увидят, кто он есть на самом деле, и все девушки, которые его обманули, пожалеют об этом — короче, его ждёт немалая слава.

Но уже вечером, поразмыслив над предложением написать книгу, Август решил отказаться от этой затеи. Как бы этот писака не выудил у него какие-нибудь опасные сведения о его жизни. Ведь только он их расскажет, как они тут же будут записаны на бумагу. А его портрет, который увидит полиция во всех странах. Нет уж, благодарствуйте, он не дурак!

Август опять раздумывал, строил планы и отвергал их, выбирал то одно, то другое и в конце концов решил опять пойти в моряки. Он не слабак какой-нибудь, пусть Эдеварт не думает, его в любую минуту возьмут на любое судно, ты за меня не тревожься! Но судно должно плавать в настоящем море, а не в Балтийском, уж об этом-то он теперь позаботится! Не может ли Эдеварт одолжить ему несколько далеров? Он намерен отправиться в Берген и там наняться на судно.

Несколько далеров? Разумеется. Но почему бы Августу не наняться на судно прямо здесь, в Тронхейме?

Можно и здесь. Но для начала ему хотелось бы остаться на берегу и поработать зимой в какой-нибудь усадьбе.

Это был его самый последний план.

В Фусенланнете произошли большие перемены. Шхуна Эдеварта причалила к большой каменной пристани с подъёмным краном и лебедками, к обоим причалам были проложены железнодорожные рельсы. Тут суетилось множество людей, которые заканчивали работу над пристанью, подъёмный кран брал со шхуны по дюжине кулей с мукой зараз, и люди радовались, что, оказывается, даже такую тяжёлую работу можно делать легко и быстро.

Кнофф пришёл на шхуну, он дружески кивнул Эдеварту, но был как всегда занят и отдавал приказы своим людям: Сверните этот канат! Уберите оттуда бочки, туда надо сгрузить всё, что пришло со шхуной! Он повернулся к Эдеварту: Ты не встретился ночью с галеасом? Нет? Значит, вы разминулись. Как ты думаешь, где он может сейчас находиться? Верно, застрял там, где сушил рыбу.

Всё может быть, ответил Эдеварт. У нас на севере многие суда ещё ждали рыбу, когда я ушёл оттуда! Его распирало от гордости, по тону хозяина он понял, что старому шкиперу Нурему негоже было позволить новичку, мальчишке, так себя обогнать.

У тебя там в Тронхейме возникли некоторые трудности, сказал Кнофф, зато теперь я знаю, что собой представляет тот уважаемый купец! Мог получить выгодный заказ, но повел себя так, что мне пришлось обратиться к другому. Полагаю, что с ним у тебя не было никаких недоразумений?

Нет, никаких. Эдеварт засмеялся. Он поклонился мне и даже расшаркался.

Эдеварт сразу понял, что зря засмеялся; Кнофф нахмурился и спросил: Сколько у тебя груза?

Тридцать семь мешков. И ещё двести кулей муки.

А людей?

Двое. Оба с севера.

Рассчитайся с ними и отправь их домой. Но ежели им захочется остаться и поглядеть на наш посёлок, милости просим. Сегодня, как покончишь с разгрузкой, ты свободен. А завтра жду тебя со счетами и наличностью.

Кнофф ушёл.

Он явно важничал. Эдеварт вернулся после долгой и тяжёлой поездки и всё равно не стал бы работать сегодня, ему хотелось повидать знакомых и потешить себя уважением, которое все оказывали ему как шкиперу. А наличность? Какой такой наличности ждёт от него хозяин? Кое-какая мелочь у него, понятное дело, осталась, но больших денег... нет.

Он рассчитался с Теодором и Ездрой, оба захотели остаться до утра и переночевать на шхуне. Эдеварт проверил, как прошла разгрузка, поговорил со знакомыми, прошёлся по берегу, посмотрел, как на пристани работают каменщики и мостильщики. Им осталось завершить последнюю часть пристани; каменщики пели, ворочая каменные блоки, так ноют матросы, когда ставят парус, — весело и жизнерадостно. Тем не менее от глаз Эдеварта не укрылось, что постоянные работники Кноффа мрачны и чем-то озабочены. В пакгаузе один работник сказал, быстро оглянувшись по сторонам: Да, тут у нас много чего изменилось после твоего отъезда! И покачал седой головой. Ничего, как-нибудь обойдётся! — вмешался в их разговор другой работник. Первый работник: Хорошо молодым, они могут поехать в Америку. Я-то уже слишком стар для такого дела.

Эдеварт пошёл к бондарю, они разговорились. Бондарь был свободен и с чем-то возился на своём огородике. Да, перемены у нас большие, сказал и он. Только Бог знает, к лучшему ли это! Ты не зайдёшь в дом?

Я, верно, отрываю тебя дела?

Бондарь улыбнулся: Это от какого же дела, от огорода, что ли? Нисколько! А другой работы у меня больше нет, бочарную мастерскую прикрыли.

Как это прикрыли?

Здесь у нас много чего прикрыли, лодок тоже больше не делают, люди ладят ехать в Америку. Вскоре и пекарня встанет.

Быть того не может! А я привёз двести кулей муки, сказал Эдеварт.

Ну, значит, ещё чуток поработает, а потом так и так встанет. Дело не только в муке, нужно ещё и за работу платить. Вон домашний учитель уже уехал.