Дом на городской окраине - Карел Полачек

Курица с голой шеей остановилась поодаль и немигающим зрачком смотрела на чиновника.

Чиновник рассердился.

— Чего глазеешь, полицейша?! — закричал он. — Кыш! Убирайся! Хочешь доносить на нас…

Курица испугалась и с громким кудахтаньем убежала.

Внезапно чиновник затрясся. Он обернулся: позади него стоял полицейский, могучий и грозный. Он злобно угрожающе молчал, глядя чиновнику прямо в глаза.

— Ну, — проговорил он через некоторое время. — Вы что, не знаете, что полагается сделать?

Чиновник весь сжался и хотел было улизнуть.

Полицейский его задержал.

— Вы что, не можете поздороваться с хозяином? — прохрипел он. — Я уже давно замечаю, что вы со мной не здороваетесь. Это какая-то новая мода не здороваться с хозяином. Если не нравится, съезжайте. А что вы здесь делаете?

— Прогуливаюсь, — прошептал чиновник.

— Это место не для прогулок, — взъярился полицейский, — вам выделено помещение, там и находитесь… Ну, скоро? Чтоб я вас здесь больше не видел! Голодранец!

Чиновник запротестовал и вошел в дом.

— Голодранец, голодранец, голодранец!

3

Полицейский обошел вокруг дома, чтобы выяснить, все ли в порядке. Когда он возвратился во двор, внимание его привлек тонкий писк, исходивший из собачьей конуры. К своей досаде он обнаружил, что ночью Амина ощенилась.

Он озлился и сказал: — Этого еще не хватало! В этой жизни одни огорчения. Кто тебе, несчастная, разрешил? Здесь, в этом доме каждый делает, что ему заблагорассудится, точно хозяина нет и в помине. Собственная сука доставляет неприятности. Это опять происки портного. Я строго запретил пускать его собаку ко мне во двор, так-то он уважает принятые мною меры! Ну, портняжка, боком тебе выйдет порча моей дворняжки!

Он нагнулся и вытащил из конуры семерых разноцветных щенят, беспомощно скребшихся на земле.

— Так, так, — укоризненно обратился полицейский к сучке, — не только жильцы, но и ты делаешь мне пакости! Ну ладно же.

Он отнял у сучки шестерых щенят, не обращая внимания на Алину, тихо скулившую в своем материнском горе, и утопил их в кадке, наполненной дождевой водой.

— Одного, — рассудил полицейский, — оставлю. Когда вырастет, будет сторожить. А тебя, — обернулся он к суке, — я выгоню, раз не умеешь ценить хорошего места.

4

Было уже темно, когда полицейский вернулся домой, переполненный мыслями о человеческой подлости. Квартира была пуста и не прибрана.

Когда появилась жена, полицейский напустился на нее: — Где ты все время шляешься?!

— Где мне шляться? — защищалась жена полицейского. — Была у лавочника.

Полицейский нахмурился. Он вспомнил о падшей сучке и смутное чувство ревности шевельнулось в нем.

— Смотри у меня! — сказал он с угрозой. — Чего ты все время торчишь у лавочника? Ты должна сидеть дома и заниматься хозяйством, а не баклуши бить. Я уж давно замечаю, как ты увиваешься вокруг лавочника. Кикимора! Если, чего доброго, спутаешься, узнаешь, кто твой господин!

И он ткнул кулаком жене под нос.

— И не стыдно, что тебе приходит такое в голову? — возмутилась жена полицейского. — Будто я не знаю, что можно, а…

— Молчать! — рявкнул полицейский. — Сгинь с моих глаз! Делаете со мной, что хотите, но я наведу порядок!

Он зажег лампу, приготовил письменные принадлежности и, подумав, принялся писать. Из-под его пера вышло такое:

Объявление

Замечено, что квартиросъемщики появляются без надобности на террасе. Строго предупреждаю: терраса — не место для того, чтобы глазеть по сторонам и ловить ворон. Террасой можно пользоваться лишь как подходом к двери.

Кроме того, было установлено, что квартиросъемщики навещают друг друга, и вообще поддерживают между собой связи, а, главное, науськивают один другого против хозяина дома. Подобное поведение категорически возбраняется. Квартиросъемщикам предписывается находиться исключительно в своих помещениях, а посещать квартиры других — лишь с ведома хозяина.

Фактор Ян, домовладелец.