Верните белых лебедей - Николай Максимович Ольков

Родион ещё жёстче спросил, прямо за грудки взял деда:

— Ну и дал? Что молчишь? Когда мать моя в детстве с голода пухла — дал? Когда ребятишек годовалых закапывали — дал? Нет! И никто никогда не даст, запомните это, мужики. Только мы сами должны вырастить свой хлеб, вот тогда и будет он насущный. Откуда слово это знаю — не могу вспомнить, но оно правильное, и надо работать, только работать. Вы меня трудом поддержите, я ни копейки пока выгоды с колхоза не имею, только вкладываю, и вы вкладывайте свой труд. Тогда станем жить богато и сытно.

Горлов отвлёк его внимание, Родион застыдился своего неожиданного откровения, повернулся к нему.

— Тут вот какое дело. Мужики из соседней деревни приехали, хотят с вами поговорить.

Родион кивнул:

— Пошли, поговорим. У меня сегодня цельный день проповедей, то с молодёжью, то с мужиками, теперь вот гости.

Пять мужиков, сразу видно, что прямо с тракторов, смущённо подали руки, Родион пригласил их в кабинет.

— Кофе пить будете?

— Можно.

Горлов пошёл дать команду готовить кофе на всех.

— Связь надо внутреннюю, Владимир Гаврилович, а то и будете бегать с каждым поручением.

Горлов смутился:

— Сделаем, Родион Петрович, всё руки не доходят.

— Так, мужики, говорите, — попросил Бывакин гостей.

— Мы вот что пришли. У нас две тысячи гектар пашни и сенокосы есть. Скот только дома. Вроде и техники хватает, а сеем свои семена, уж забыли, какой репродукции. Удобрений не можем докупиться. Так же и с химикатами. И вот результат: вы чуть не по целине сеяли, и то хлеб лучше. Предлагаем обговорить какие-то условия, чтобы вместе работать. У вас есть грамотные люди, определят нашу долю, думаем, сработаемся. Да к тому же ещё одно дело. Чеченец у нас поселился, Хамид, не сеет и не пашет, а осенью приезжает и вместе с нами на элеватор, зерно ему в зачёт сдаём.

— Подожди. Вот так молча едешь и отдаёшь? — удивился Бывакин.

— Вот так и едем. А кто в отказ уходит, того ночью забирают и бьют до утра, условия все обскажут, что детей вырежут, жену изнасилуют. Плачет и везёт ему в зачёт.

Родион помолчал, думая что-то своё, потом попросил мужиков приехать через неделю, за это время Владимир Гаврилович у них побывает и расчёты прикинет. Сам сразу поехал в банк, зашёл к управляющему:

— Прошу прощения, я без стука, потому что стучать, в моём понимании, нехорошо. А вопрос вот какой: что за чеченец имеет в вашем банке счёт, откуда получает деньги и куда их перегоняет?

Он тяжело опёрся на стол, тот жалобно скрипнул. Управляющий смутился, но тут же сообразил:

— Родион Петрович, вы же знаете, что такую информацию мы просто так не даём.

— Хорошо. Сколько стоит? — спросил он.

— Что? — не понял банкир.

— Информация, — уточнил гость.

— Вы меня неправильно поняли… — промямлил банкир.

— Я тебя сразу понял. Все документы на стол, иначе я милицию вызову.

Управляющий сник:

— И милиция, и прокурор в курсе, — прошептал он, будто кто-то ещё мог его услышать.

— Опа! — ударил в ладоши Родион. Он чувствовал, как загудела кровь в голове, как напряглись мышцы. — Хорошо-то как! Все бумаги по поступлениям и отправлениям на стол! — и на салфетку, чтобы не царапать лак столешницы, положил пистолет, прикрыв его бумажной папкой.

Со дня открытия счёта ЗАО «Казбек» на нём побывали десятки миллионов рублей, отобранных у крестьян. Все отправления были на счёт фирмы в Ростове.

— Слушай меня, банкир, — Родион закончил знакомство с бумагами. — Отдай документы девочкам, пусть быстро сделают копии. И о нашей встрече забудь. Если я почувствую, что чеченцы забеспокоились, ты умрёшь первым от сердечной недостаточности. И не вздумай предупредить твои правоохранительные органы. Верь только мне, я человек серьёзный.

Банкира трясло:

— Я понимаю. И всё сделаю. Они меня убьют.

Бывалый привычно поправил:

— Они тебя зарежут. Если бы я не был в этом уверен, ты бы уже сейчас умер от разрыва сердца.

Через полчаса Родион уходил из банка с копиями необходимых документов. Ещё через два часа приехали Шура, Володя и Лёха. Решили, что чеченца надо взять тихо, не пугая семью. Пришли вечером, когда стемнело, знали, что он уехал ещё в обед и должен вернуться, потому что гараж не закрыт на замки. Когда подкатила машина и хозяин вышел открывать ворота гаража, Шура мягко его опустил на землю, а Родион глянул в машину, нет ли кого. Открыли ворота, загнали автомобиль, загрузили связанного пленника в багажник и тихонько уехали. В полевом вагончике при свете фонариков выяснили главное: такие руководители ЗАО и ООО сидят в каждом районе, даже по несколько человек.

— Вы напрасно лезете в это дело, тут всё схвачено, сама Москва знает, — зло прохрипел Хамид.

Володя не вытерпел:

— Ты ошибаешься, дорогой, не Москва знает, а несколько московских подонков, купленных вами. Я включил диктофон, называй фамилии и адреса.

— Русская свинья, лучше застрели меня, я всё равно ничего не скажу.

Володя огорчился:

— Напрасно ты так. Застрелить тебя — это подарок. Я тебя буду резать на куски, как вы делали с нашими ребятами там, у себя.

Бывалый сказал:

— Мы должны получить от него информацию. Сам он ничего не стоит. А что потом?

— Родион Петрович, самых жестоких уберём, другим предложим вернуться домой. Свяжемся с ребятами из соседних областей, у них тоже полно гостей, пусть разбираются.

— А власти?

— Мы в своём крае власть.

Коломынцев знал, что ЗАО «Искра» готовят к банкротству, ездил туда сам со специалистами, изучили обстановку, решили соглашаться на банкротство, но найти возможность перехватить недвижимость и часть скота, хотя бы коров. Продажей техники и мясного скота можно было покрыть долги, и тогда нужен надёжный инвестор, найти которого, как рассуждал директор департамента, будет несложно: хозяйство, что называется, «на ходу», технику за зиму можно приобрести, конечно, придётся вложить и бюджетные средства. В общем, Коломынцев был спокоен, и когда ему сообщили, что в Клейбуково чуть ли не восстание, он сразу позвонил главе района Костенко:

— Сергей Григорьевич, что у тебя в Клейбуково? Что за разговоры о восстании, и почему ты до сих пор молчишь?

Глава долго пыхтел в трубку, Коломынцев хотел даже его поторопить, наконец заговорил:

— Там беда, Иван Михайлович, завелись провокаторы, сначала не пустили к документам конкурсного управляющего, потом избили его и вызвали скорую, чтобы увезти. Мне сообщили, я приехал один, с водителем, меня сразу выволокли из машины и привели в клуб. Полный зал народа. Просят, чтобы я объяснил, в чём дело. Я