Благостный четверг - Джон Эрнст Стейнбек

Одна из наиболее частых реакций организма на шок – летаргия. Если после автомобильной аварии один седок корчится и стонет, а другой сидит тихо, смотрит в пространство, так и знайте: тихий пострадал гораздо сильнее. Сообщество людей также может испытать шок с последующей летаргией. Именно это приключилось с обитателями Консервного Ряда. Люди погрузились в себя; заперли двери на засовы; перестали ходить друг к другу в гостя. Всякий чувствовал себя виноватым, даже если сам был причастен к маскараду всего лишь как зритель.

Мак с ребятами остро переживали свое роковое невезение. Еще раз попытались сделать что-то доброе Доку и опять потерпели неудачу. Куда теперь деваться от презрения к себе?

Могучая Ида сделалась грозно-молчаливой. Посетители ее кафе выпивали, боясь проронить слово – так страшила их покаянная ярость, тлевшая в недрах Иды, под бугристыми мышцами.

Фауна скорбела как потерявший хозяина сеттер. На ее веку, богатом самыми фантастическими начинаниями, случались и раньше провалы, однако такая катастрофа впервые!

Даже Патрон испытывал легкие угрызения неведомого чувства. Прежде ему всегда удавалось свалять вину на обстоятельства или на неприятеля, а теперь его собственный обвиняющий перст, словно пистолет в комедии, нацелился в его собственное сердце. Чувствовать за собой непонятную вину было довольно занятно, но вместе и болезненно. Джозеф-Мария вдруг сделался доброжелателен и заботлив к окружающим – пугая людей, хорошо его знавших. Разве можно обольщаться улыбкой тигра?

Что же касается Дока, в нем происходило переустройство настолько глубокое, что и самому было невдомек. Он был словно часы, разобранные на столике часовщика – все камни, все пружинки, все маятнички отдельно,оставалось лишь снова все собрать.

У человеческого существа есть множество лекарств от душевной боли и от кручины, среди них ярость – не самое последнее. Док в пух и прах разругался с Брехуней и выпроводил его, запретив появляться впредь. Потом яростно отчитал рассыльного за то, что упало качество обслуживания (хотя на самом деле за последние десять лет оно не менялось ни в лучшую, ни в худшую сторону). Наконец он сказал кому-то, что работает и не желает видеть никого с Консервного Ряда и вообще никого не желает видеть. Док сидел над своим желтым блокнотом. Сбоку лежал ровненький ряд карандашей, заточенных Сюзи. В глазах у Дока застыли потрясение и уныние.

Сюзи была виновницей и одновременно жертвой упадка, охватившего Консервный Ряд. Не станем утверждать, что невзгоды закаляют характер,ведь часто они его разрушают. Однако если определенные черты характера, переплетенные с определенными мечтами, испытать огнем, то иногда…

Элла, официантка и хозяйка кафе «Золотой мак» в одном лице, что в десять утра, что в полночь чувствовала себя одинаково усталой. Усталость была ее естественным состоянием. Элла не только с ней мирилась, но еще и думала, что все люди живут так же. Она попросту не могла представить, как это ноги могут не болеть, спина – не ныть, и как это можно стряпать и оставаться веселой. В завтрак вид жадно жующих ртов отбивал у нее аппетит – сразу на весь день. Часов около десяти вечера поток посетителей иссякал, Элла принималась за уборку: мыла пол, стирала со столиков, выметала крошки из-под стойки.

Джо Блейки вошел в «Золотой мак», как всегда, выпить с утра кофе.

– Только что зарядила кофеварку, – сказала Элла. – Подождешь?

– Конечно, подожду. Элла, ты случайно не знаешь, что вчера вечером стряслось на Консервном Ряду?

– Нет. А что?

– Да я и сам не знаю, – сказал Джо. – Была какая то вечеринка. Я, разумеется, на нее пошел. А пришел слишком поздно – все уже кончилось. И никто не желает рассказывать, что там случилось.

– Нет, ничего я не слыхала, – сказала Элла. – Думаешь, драка была?

– Да что-то не похоже. О драке бы мне рассказали, про драки они болтать любят… Все ходят с такими лицами, словно чего-то стыдятся. Если что узнаешь, шепни мне, ладно?

– Ладно. А вот и кофе готов.

Вошла Сюзи. На ней был костюм из серого твида в елочку, строгий, но очень элегантный – купила в Сан-Франциско.

– Привет, – сказал полицейский.

– Привет, – сказала Сюзи. – Мне чашку кофе.

– Сейчас. Одежка твоя хороша, ничего не скажешь, – одобрила Элла.

– В Сан-Франциско купила, – сказала Сюзи.

– Ты что, уезжать собралась?