Тропа желаний - Маша Трауб

Тереза расплакалась. Альбина бегала к Коле, они что-то обсуждали. Тереза смотрела в окно. Молодость – это счастье. Кажется, любая проблема разрешима, хочется верить в судьбу, знаки, провидение. Все так или иначе сложится. Но с возрастом эта вера испаряется. Ничто не работает, никакие святые не спасают. Остается лишь осознание, что ты полная дура, причем уже старая. И как так вышло, что жизнь уже прошла? Непонятно. И почему жизнь так ничему и не научила, тоже непонятно. Тереза сидела в машине и думала лишь о том, что пошла на поводу у детей, которые верили, что завтра будет лучше, чем вчера, что все проблемы решатся. А так не бывает. У нее так никогда не было. Она думала о Григории, представляла себе его сидящим на стуле. И, кроме боли, ничего не испытывала. Ни ожидания встречи, ни трепета. Она уже не хотела с ним встречаться. И ее костюм, драгоценности казались пошлыми и никчемными. Безнадежно устаревшими. Как и ее приготовления – она перемерила весь гардероб, безжалостно избавляясь от уже вышедших из моды платьев, туфель. Все было не так. И она уже была не такая, как раньше. Тереза рассматривала в зеркале отросшие корни волос, абсолютно седые, выцветшие брови, морщины. Она переживала за свой внешний вид – растекавшуюся помаду, потому что контур уже поплыл и верхняя губа стремилась превратиться в ниточку. Волосы, некогда густые, ставшие легким пухом. Да она вся была не такая. Поэтому так боялась встречи. Внешний вид Григория ее не волновал. Она представляла его с животом, седым, слишком худым, с бородой, со старческой «гречкой» на руках, и он ей все равно нравился. Но когда появился повод и возможность его увидеть, она попросту испугалась. Наверное, поэтому согласилась поехать с Альбиной не пойми куда и не пойми зачем. Лишь бы оттянуть момент встречи.

– Ну, что решили? – спросила Тереза, когда к ней подошли Альбина и Коля.

– Бензин нужен, а впереди больше нет заправок. Иначе я назад не доеду, – ответил Коля. – В деревне у кого-нибудь точно есть, смогу купить.

– А у тебя что закончилось? – спросила, не сдержав раздражение, Тереза. – Масло или вода?

– Ничего у меня не закончилось. Но я бы не отказалась от кофе. Умираю как хочу выпить чашку, даже две, – ответила Альбина.

– Тут всего пять километров осталось, – заметил Коля.

– Ну, как говорят, кто за рулем, тот и ставит музыку? – хмыкнула Тереза. – Поехали.

В селе Альбина подъехала прямо к редакции районной газеты, но здание оказалось не просто закрыто, а давно заброшено. Как и стоявшая рядом пристройка – бывшая типография. Альбина стояла и с ужасом смотрела на строения.

– Ты хотя бы узнала, выходит ли еще та газета. – Тереза даже не удивилась. Она чувствовала, что так будет. Не хотела делать больно Альбине, но опять не сдержалась. Валя всегда корила ее за жесткость, неумение пожалеть, стремление сразу обвинить. Да и не имела права Тереза обвинять Альбину. Та искренне хотела помочь.

– Может, тут кафе какое-нибудь есть? Хотя бы поедим и передохнем, – спросила сама себя Альбина.

– На улице Ленина должно быть, – заметил Коля.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Альбина.

– В каждой деревне и городе есть улица Ленина, и она центральная. Там всегда есть хотя бы одно кафе, – пожал плечами Коля.

Они доехали до центральной улицы, где действительно обнаружилось кафе.

– Закрыто! – услышали они, едва войдя в помещение, которое не привлекало ни внешним, ни внутренним видом.

– Простите, мы из города приехали. Подскажите: где у вас можно выпить кофе? – крикнула Альбина.

– Вот в городе и пейте, – ответил голос из подсобки.

– Очень теплый прием, – хмыкнула Альбина и тут же кинулась к Терезе.

– Тетя Тереза, вам плохо? – ахнула она.

– Сейчас, посижу немного и отпустит. Устала, перенервничала, не беспокойся обо мне. Это все по возрасту, как говорит мой врач, – улыбнулась Тереза.

– Ну хотя бы воды вы можете дать? Женщине плохо! – закричала Альбина.

Из подсобки вышла женщина. На вид – ровесница Терезы.

– Таблетка-то хоть есть? – грозно уточнила она.

– Нет, забыла в другой сумке, – ответила Тереза.

– Ох, на вот, – женщина засунула в рот опешившей Терезе таблетку. – Кофе она хочет. Не хватало еще тут у меня окочуриться. Мало мне проблем на голову. Давай еще гипертонию тут устроим. Я и сама могу, если что. Два раза на дню. За сто пятьдесят зашкаливает. И нижнее под сто.

– Кофе я хотела, – сказала Альбина, – и он, – она показала на Колю.

– Больше ничего не желаете? – женщина не собиралась быть милой и добросердечной.

– Он вот еще бензин желает, – ответила Альбина, тут же став ершистой. – Может, у вас найдется канистра? Мы заплатим.

– Конечно, заплатите! Еще чего не хватало! И за воду тоже! – объявила женщина.

– Спасибо вам большое. Кажется, отпускает, – улыбнулась Тереза.

– Куда тебя отпускает? Вон, была красная, а теперь белая. Пойдем, у меня там в подсобке диванчик стоит. Небось и спина уже отваливается.

– Отваливается. Три часа в машине, – кивнула Тереза. – А Альбина еще тормозит так, будто каждый раз перед ее носом курица пробегает и она боится ее задавить. Я два раза чуть сотрясение мозга о бардачок не получила!

– А она кто? – уточнила не без интереса женщина.

– Такси, – ответила Тереза.

– О, женщина-такси?

– Да, и такое бывает! – задиристо заявила Альбина.

– А то я не знаю, как бывает, а как не бывает, – пожала плечами женщина. – Я вот хозяйка этого недоразумения, которое кафе называется. После мужа мне досталось. Ты много видела женщин-хозяек? Вот то-то же.

– Это же очень круто! – воскликнула Альбина. – Тогда почему вы не работаете?

– Потому что таких дебилов-туристов, как вы, у нас нет, а местные перестали сюда ходить после смерти мужа. Не хотят, видишь ли, со мной дело иметь. Честь у них там или я не знаю что. Позор вроде как. Они ж все гордые. Мужчине могут подчиняться, а женщине нет.

– Ага, двадцать первый век на дворе, а мы будто в Средневековье застряли. Я пока клиентов наработала, чего только не услышала в свой адрес! До сих пор слышу. Но в городе все равно проще, чем здесь, – призналась Альбина.

– Так, такси, давай, помоги мне, – женщина приподняла Терезу, и они вдвоем повели ее в подсобку. Усадили на диван.

– Какой удобный диван! – восхитилась Тереза.

– А то! Думаешь,