Дневник любви - Тадеуш Доленга-Мостович

Надо было повести разговор очень деликатно. Не могла же я откровенно рассказать дяде, о чем речь, и все же непременно должна выведать у него то, что мне нужно.

— Да нет, ничего особенного, — ответила я. — Вы же знаете, дядя, какая я ревнивая.

— Никогда не поверю, чтобы Яцек давал тебе поводы для ревности! — воскликнул дядя с притворным возмущением.

— Нет, дядюшка. Но я ревную его даже к прошлому.

— Это должно ему льстить.

— Может, он был бы польщен, если бы об этом знал, но я думаю, что этот разговор останется между нами.

Дядя кивнул.

— Тайна за семью печатями!

— Таким образом, дядюшка, меня интересует подзабытое прошлое. Помните ли вы женщину по имени Элизабет Норман?

— Элизабет Норман? — дядя наморщил лоб и задумался. — Столько фамилий на свете… Элизабет Норман… Какого возраста эта дама?

— Сейчас ей где-то под тридцать.

— А какая она из себя?

Я, как могла подробнее, описала ее, учитывая, разумеется, то, что тогда она должна была выглядеть намного моложе. Дядя покачал головой.

— Очень жаль, но не припоминаю такой.

— И все же, дядюшка, вы наверняка ее знали. В свое время Яцек очень интересовался ею.

Он поднял брови.

— О… Кажется, что-то такое припоминаю. Весьма пригожая панна… Совсем молоденькая и удивительно очаровательная… Да, да. Яцек привел ее на прием в посольство… Ну, конечно же. Ее звали Бетти, Бетти Норман. Шатенка с зелеными глазами. Ее отец, очень приличный пожилой пан, был владельцем какого пароходства или чего-то подобного. Их принимали в лучших домах. Конечно, помню. Бетти Норман. Кажется, она даже приходилась какой-то родственницей леди Нортклиф… Тогда Яцек был весьма ею увлечен… — Дядя с улыбкой взял меня за руку и добавил: — Но разве можно быть на него за это в претензии? Все это было так давно…

— Да никто и не говорит о каких-то претензиях. Просто я хотела бы что-то о ней узнать.

Он задумался.

— Конечно, помню. Бетти Норман. Очень красивая девушка. Да еще такая воспитанная… Кажется, она серьезно поглядывала, на Яцека. Да, да. Даже изучала польский язык, а это ведь не так просто для иностранки. Она была очень способная. А потом как-то исчезла с горизонта. Оно и понятно. Яцек поехал на несколько месяцев в Америку, а она вернулась в Бельгию, к родителям. Да, она часто бывала в посольстве. Милая, непосредственная натура. Все ее любили. Была у нее даже такая необычная особенность: ее интересовали политические вопросы. Но все в прошлом… А ты что, видела ее недавно?..

«Итак, это наверняка она писала это письмо, — отметила, я мысленно. — Видно, дядя Альбин дал-таки обвести себя вокруг пальца». Все для меня постепенно прояснялось. Если ее не было в то время, когда Яцек уехал в Америку, то она, безусловно, не вернулась ни в какую Бельгию, а последовала за ним. Теперь мне стало понятно, почему Яцек всегда обходил молчанием свое пребывания в Соединенных Штатах. Я даже думала одно время, что он вообще там не был. Лишь после того, как однажды он встретил в швейцарском посольстве некоего пана, с которым познакомился в Чикаго, я убедилась, что Америку он знает достаточно хорошо.

Все-таки блестящую идею подал дядя Альбин — обратиться к старому Довгирду.

Ситуация начала вырисовываться отчетливее. Очень похоже на то, что Яцек тайно женился на ней, а отъезд в Америку был, по сути, свадебным путешествием. И все же одна вещь остается для меня необъяснимой: почему эта женщина его бросила?..

Это такая же загадка, как и ее приезд в Польшу теперь, когда прошло столько лет. Вряд ли она тешит себя надеждой, что Яцек согласится к ней вернуться, хотя бы и под угрозой разоблачения. А как понимать сказанные Яцеком слова, что его дела улучшаются?.. Может ли это означать, что ему удалось достичь с ней какого-то согласия?.. Во всяком случае, она не производит впечатления уступчивой женщины. С виду она скорее упрямая. Может, даже непоколебимая. Женщины такого типа не останавливаются ни перед чем.

Дядя Довгирд больше не мог дать мне никаких сведений. Однако и те, которые я получила, были чрезвычайно важны. Интересно, какую мину сделает дядя Альбин, когда я скажу ему, что эта его англичанка знает польский язык.

Завтрак был чудесный, и все чувствовали себя очень приятно. Когда мы в сумерках возвращались в Варшаву, то уже перед самым Ловичем Тото задел крылом машины какую телегу. Я очень испугалась, но, к счастью, никто не пострадал. Это просто безобразие, что на наших дорогах до сих пор полно этих телег. И что это мужичье туда-сюда ездит? Просто не понимаю, какие у них могут быть дела. Столько болтают о механизации, а никто за это как следует не возьмется.

Дома меня ожидала серьезная неприятность с ключом от ванной. Никак не могла вспомнить, где я его спрятала. Вместе с прислугой перевернула вверх дном весь дом, и только тогда, когда послала за слесарем, Юзеф нашел ключ между газетами.

К счастью, пакет лежал на месте, никто его не трогал. Я уже немного успокоилась. Думаю, Роберт вообще за ним не явится.

Сегодня иду с мамой в оперу. Будут там и Станислав с Данкой. Вот уж скучища, представляю себе!