Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли

— Вот те на! — вскричал он. — Меня обчистили! Смотрите, ночью здесь было двадцать фунтов, четыре бумажки по пять фунтов, а таперича ни гроша, одна записка! Меня ограбили, и я даже знаю кто. — Он поднял глаза. Мистер Попплеби вскинул брови и сверлил его холодным взглядом.

— С вас один шиллинг восемь пенсов, — повторил он.

Мистер Окройд не на шутку разозлился.

— Я ж грю, у меня украли двадцать фунтов! Нет у меня шиллинга, только шесть пенсов — берите на здоровье. Я ночевал с двумя малыми в «Кирквортском трактире» — они-то меня и обчистили!

— Хотите сказать, что потеряли двадцать фунтов, четыре купюры по пять фунтов, в «Кирквортском трактире»? — вопросил мистер Попплеби. — Ежели так, то я должен спросить, что вы забыли с такими деньжищами в таком месте? Подозрительно как-то. Вообще не мое это дело, ступайте своей дорогой, а я пойду своей. Но послушайте моего совета, возвращайтесь-ка лучше восвояси, дружище. Между тем вы должны мне один шиллинг восемь пенсов, как ни крути. Ровно столько мне от вас и нужно — один шиллинг восемь пенсов.

— Ровно столько вы от меня и не получите, мистер! — сердито рявкнул мистер Окройд. — Я же сказал, у меня только шесть пенсов! Вот, смотрите. — Он встал и вывернул карманы. — Двадцать фунтов пропали, остался только шестипенсовик! Ну и болван же я!

— Вы не первый пытаетесь это провернуть, — размеренно сказал мистер Попплеби.

— В смысле? Ничего я не проворачиваю! Я думал, у меня в кармане двадцать фунтов, когда сюда пришел. Я не знал, что меня ограбили!

— Я тоже, — отметил хозяин закусочной, подозрительно глядя на мистера Окройда. — Повторяю, вы не первый. Но я по-прежнему доверяю людям. Я дал вам яичницу, бекон, чай…

— Да-да, еще хлеб, кусок мыла, грязное полотенце и каплю воды! — со злостью добавил мистер Окройд. — Валяйте, валяйте. Вы остались без шиллинга, а я без двадцати фунтов! Мы оба в убытке, но мне похуже вашего будет! Вот, держите шесть пенсов, с меня еще четырнадцать. Счас рассчитаемся, дружище. — Мистер Окройд в ярости кинулся к сумке с инструментами и достал оттуда зубило. — Видали? Оно куда дороже четырнадцати шиллингов, и я верну их как можно скорей, так-то! Потому что это зубило мне дороже, чем вся ваша грязная забегаловка. Даже если тут прибрать, — злорадно добавил он.

Мистер Попплеби взял у него шесть пенсов и рассмотрел зубило.

— Инструмент мне без надобности, — медленно проговорил он, — но я вас отпущу. Я всегда ратовал за щеловечность…

— Щеловечность! Ха! Как бы не так! — Мистер Окройд с презрительной усмешкой собрал вещи.

— Ну все, довольно! — Слова мистера Окройда явно задели его философское достоинство. — Позвольте вам сказать, друг мой, что в этом заведении так делать нельзя. Повторяю, так нельзя.

— Я тебе тож скажу, чего нельзя делать. — Мистер Окройд шагнул к двери.

— Хо! И чего же?

— Нельзя так поганить яичницу! — Мистер Окройд усмехнулся и закрыл за собой дверь.

Вниз по залитому солнцем Эверуэллу отправился наш герой, человек в бедственном положении — за душой ни гроша, родной дом далеко и неизвестно где, работы нет и не предвидится, даже страховая карта порвана в клочья. Однако, не успев дойти до конца города, мистер Окройд уже опять смеялся.

— Эк я его с яйцами-то! — сказал он и подставил солнцу лицо, сморщенное и просветлевшее от гордости за собственное остроумие.

III

Был уже день, когда мистер Окройд приметил вдалеке чудной автофургон. Покинув «Закусочную Попплеби», он прошагал по пыльной дороге восемь или девять миль, то и дело меняя руки, угостился бутербродами с сыром и глотком пива у дружелюбного дальнобойщика (который, впрочем, не поверил ни слову из того, что рассказал ему мистер Окройд) и часа два проспал под забором. Потом он вновь отправился в путь, но шагал очень медленно: во-первых, ему все еще было нехорошо после дневного сна, а во-вторых, он понятия не имел, куда и зачем идет. Фургон сразу привлек его внимание. Он стоял в тени придорожных деревьев и выглядел чрезвычайно странно: как помесь очень длинного пикапа и дома на колесах. С одной стороны у него было маленькое окошко, но никакой дымовой трубы и прочих приспособлений, характерных для жилого помещения, мистер Окройд не заметил. Машина выглядела старой и ржавой, а у фургона был скорбный, побитый непогодой вид. Отметив все это зорким глазом ремесленника, мистер Окройд мог пройти дальше, если б не услышал из-за фургона звук пилы. Он тут же навострил уши и меньше чем через минуту пришел к кое-какому выводу.

— Э, да малый не умеет пилить! — сказал он себе и решил сходить на разведку: храбрости ему придала собственная тяжелая участь и понимание, что он-то, Джесс Окройд, пилить очень даже умеет. Обойдя фургон сзади, он бросил сумки, прикурил трубку, сунул руки в карманы и таким образом легко вжился в роль любопытного зеваки.

Горе-мастер взглянул на подошедшего мистера Окройда и вернулся к своему занятию. То был крепко сбитый человек лет сорока, с короткими черными волосами, черными глазами и широким гладко выбритым лицом того же красного цвета, что и шарф, заменявший ему воротник с галстуком. Хотя человек был в одной рубашке, а его коричневый костюм в клеточку изрядно пообносился, сам он выглядел куда эффектней и модней мистера Окройда и всех его знакомых, при этом и на фоне ветхого фургона смотрелся очень даже ладно. Мистер Окройд сразу почувствовал в нем что-то от бродяги, только вот что? Его нельзя было с уверенностью отнести к какой-либо профессии, но в голове невольно рисовались образы странствующих актеров, боксеров, ипподромных «жучков» и коммивояжеров.

Он вновь поднял глаза на мистера Окройда — тот наблюдал за ним уже минуту или две — и весело подмигнул.

— Отличный денек, Джордж!

— Ага, — ответил мистер Окройд и, не желая уступать незнакомцу в выдумывании имен, сухо добавил: — Неплохой, Герберт.

— Ну-ка, ну-ка! — Он выпрямился и расправил плечи. — Я что, похож на Герберта?

— Не знаю… — Мистер Окройд помолчал. — Но ежели спросишь, я отвечу, на кого ты не похож.

— Валяй, Джордж. На кого?

— Ты не похож на человека, который умеет обращаться с пилой. — Мистер Окройд смягчил суровую критику добродушной улыбкой.

— Да ты что? Вон как заговорил! — Незнакомец сунул руку в карман жилета, достал оттуда пачку сигарет «Вудбайнс» и закурил. — Сам-то в пилах знаешь толк? — дружелюбно спросил он.

Вместо ответа мистер Окройд поднял свою сумку с инструментами и поставил ее у ног горе-мастера.

— Объясни, что надо сделать, друг, — серьезно проговорил он, — и я покажу тебе, что знаю о пилах.

— Вот так так! — с напускным удивлением воскликнул незнакомец. — Ты, что ли, ремесленник, Джордж?

— А то, — не без гордости ответил мистер Окройд. — По профессии я столяр и плотник.

— Ну, теперь я скажу, мой черед. Ты не местный, верно? Небось из Лидса.