Говардс-Энд - Эдвард Форстер

Сестры отправились на обед под впечатлением нового приключения, а когда обе они бывали увлечены одним и тем же, не многие обеды могли устоять против их натиска. На этом же, собравшем одних лишь дам и весьма оживленном, гости после некоторого сопротивления принуждены были сдаться. Хелен на одном конце стола, а Маргарет — на другом, говорили только о мистере Басте и ни о ком другом, а когда подали закуску, их рассказы столкнулись, падая, рассыпались, и стали достоянием всех присутствующих. Но это еще не все. Званый обед был, по сути, неофициальным дискуссионным клубом; после него участникам обычно раздавался листок, который читался в гостиной за чашечкой кофе, сопровождаемый веселым смехом, хотя он и содержал более или менее серьезную трактовку какой-нибудь темы, вызывавшей общий интерес. После листка начинались дебаты, и в этих дебатах фигурировал мистер Баст, являвший собою то светлое пятно цивилизации, то темное, в зависимости от темперамента выступавшей. Листок был посвящен решению вопроса: «Как мне следует распорядиться своими деньгами?» — а читательницам предлагалось притвориться, что они миллионерши, пребывающие на смертном одре и желающие завещать свое состояние на создание местных художественных галерей, но открытые в то же время другим предложениям и влияниям. Разнообразные роли были распределены заранее, и некоторые речи звучали весьма забавно. Хозяйка исполняла неблагодарную роль «старшего сына миллионерши», который умолял свою умирающую родительницу не травмировать Общество, позволив таким огромным суммам уйти из семьи. Деньги — результат самоотречения, и следующее поколение имеет право процветать благодаря самоотречению предыдущего. А какое право процветать имеет «мистер Баст»? Таким, как он, вполне достаточно Национальной галереи. После того как с присущей ей грубостью высказалась «Частная собственность», на сцену вышли различные филантропы. Что-то должно быть сделано для «мистера Баста»: условия его жизни следует улучшить без нанесения ущерба его независимости; он должен иметь бесплатный доступ к библиотеке и теннисному корту; его жилье должно оплачиваться таким образом, чтобы он не догадывался, что за него это делает кто-то другой; ему должно стать выгодно вступить в Территориальную армию;[27]его следует силой разлучить с серенькой женой, вручив ей денежную компенсацию; ему надо назначить «соглядатая», кого-нибудь из светского общества, кто беспрерывно будет за ним присматривать (стон со стороны Хелен); ему следует дать пищу, но не одежду; одежду, но не пищу; билет до Венеции и обратно без пищи и одежды во время пребывания там. Иными словами, ему следует дать все, что угодно, но только не деньги.

И тут Маргарет прервала выступавших.

— Соблюдайте тишину, мисс Шлегель! — сказала дама, читавшая речь. — Насколько я понимаю, вы здесь, чтобы повлиять на мое решение в интересах Общества сохранения исторических мест и природных красот. Я не могу дать вам слова вне роли, а то моя бедная голова совсем пойдет кругом. К тому же вы, похоже, забыли, что я очень больна.

— Ваша голова не пойдет кругом, если вы всего лишь выслушаете мои доводы, — сказала Маргарет. — Почему не дать ему просто денег? У вас ведь должен быть доход около тридцати тысяч в год.

— Разве? А я думала, что у меня миллион.

— По-моему, миллион — это ваш капитал, или я ошибаюсь? Боже мой! Нам следовало уточнить. Впрочем, не столь важно. Сколько бы у вас ни было денег, я настаиваю, чтобы вы дали всем беднякам, каким сможете, по триста фунтов каждому.

— Но это превратит их в нищих попрошаек, — сказала серьезная девушка, которой сестры Шлегель нравились, но иногда казались слишком приземленными.