Отвлекаясь - Федерика Де Паолис

– Помолчи, мама, ладно? – сказал Паоло и поднес палец к губам.

– Эй, мне совсем не нравится, как ты разговариваешь с матерью. Приди в себя!

– В каком смысле он отрицает очевидное? – спросила Виола; в ее взгляде было страдание.

Рената и Чезаре промолчали, как будто у них язык присох к небу. Виола приблизилась к ним, уставилась на Ивана, не отрывавшегося от телефона, окинула взглядом сначала женщину, потом мужчину. Паоло снова и снова подтягивал перчатки: это выглядело как нервный тик. Виола не отступала, она снова повернулась к Ренате и повторила:

– В каком смысле он отрицает очевидное?

– Пустяки, дорогая, это наши дела… дела нашей семьи.

– А разве я не из вашей семьи?

Чезаре закашлялся, поднес ко рту платок, сплюнул в него.

– С тобой все в порядке? – забеспокоилась жена.

– Да, это, скорее всего, из-за сегодняшнего черного облака, черт бы его побрал. Этот город травит нас невесть чем.

– Вы знаете… – прервал его Иван, подтягивая джинсы, над которыми виднелась черная резинка трусов с надписью BOSS, – час назад они нашли маленького мальчика в Чезано… Но Чезано, это от нас неблизко… К тому же ему два с половиной года. Ой, это же ненормально, правда? Два мальчика за один день… Не многовато?

– Да, пожалуй, чересчур, – согласился Паоло, высвободил из-под рукава часы Apple Watch на правом запястье и посмотрел, сколько времени.

– Ты левша? – спросил его Иван.

– Да, а что?

– Ничего, просто я не знал.

– А зачем тебе это знать?

Иван пожал плечами.

– Паоло, ну хватит, это уже перебор! – воскликнул Чезаре и с легким презрением посмотрел на него.

– А что я такого сказал? Зачем Ивану знать, левша я или нет, разве это тема нашего разговора? Или тема для разговоров у вас в магазине? «Иван, представляешь, Паоло левша и у него размер ноги сорок четыре с половиной!»

– Какого хрена, Паоло? Что на тебя нашло? – рявкнул Чезаре, у которого от ярости вздулась вена на виске.

– А вот и священник. Ничего, мы хотя бы взбодрились, – заметил Иван.

Он кинулся навстречу мужчине, входившему в церковный двор. Священник, молодой, рыжеволосый, был одет в пальто в клетку «гусиная лапка» и носил черные кожаные ботинки.

– Добрый вечер, падре.

– А, это вы… Мне сообщили, что меня кто-то искал, – сказал он, подходя к собравшимся. У него были маленькие добрые глаза, прятавшиеся за очками в металлической оправе, и тонкая кожа в ниточках купероза. – Чем я могу вам помочь?

– Это Паоло и Виола, родители ребенка. Не могли бы вы повторить им то, что рассказали мне? – отчетливо произнес Иван: таким же немного искусственным, звучным голосом он разговаривал с клиентами в магазине.

– Конечно.

Виола шагнула к нему, остановилась и заглянула ему в глаза:

– Падре, расскажите мне все, что видели.

– Синьора, я видел не так уж много. Только женщину с ребенком, он был похож на мальчика с фотографии, которую показал мне Иван. Они были вот здесь.

Он повернулся и указал на просторный сквер напротив церкви, разбитый на квадраты. Газон был нестрижен, в отдалении виднелись бронзовые скульптуры борющихся олимпийцев с напряженными, вздувшимися мускулами и гибкими телами. Еще немного дальше стояли невысокие жилые дома, их освещенные окна как будто пристально вглядывались во тьму.

– Ребенок шел сам или его несли на руках? – спросила Виола и выпятила грудь.

– Женщина держала его за руку.

– Он плакал?

– Нет, он был спокоен, – ответил священник, повернулся к Паоло, который строго смотрел на него, и добавил: – Я обратил на него внимание именно потому, что он вел себя скорее необычно. Я отметил, что мальчик необычайно милый и смирный.

– А женщина? – с нажимом спросила Виола, и в ее голосе больше не было мольбы.

– Эту женщину я и раньше видел, она наверняка живет где-то рядом. Она ни разу не приходила на мессу, но я часто встречаю ее неподалеку от храма, возможно, она ходит за покупками в «Карфур», как все, кто тут живет.

– Вы можете ее описать? – спросил Паоло.

– Довольно высокая, коротко стриженная, примерно лет тридцати.

– Как она была одета, падре?

– Короткая белая куртка, а вот внизу… не помню, брюки или… Да, точно, она была в юбке.

Виола в невольном порыве повернулась к Паоло:

– Сегодня утром Дора была в белой куртке.

Круг расследования явно сужался.

– Думаю, она не из этого района, и ей уж точно не около тридцати, – уверенно заявил Паоло.

– Почему ты так себя ведешь? Что ты говоришь?

Виола молитвенно сложила руки, она задыхалась, голос звучал прерывисто. В этот момент они как будто остались одни. Не в этой ситуации, не в этом пространстве, а во всем мире. Они не чувствовали, что на них смотрят родители. Паоло и Рената почти инстинктивно отворачивается в другую сторону, выразительно покашливая. Чезаре немного отступил, придвинулся к ней вплотную, и она что-то прошептала ему на ухо.

– Виола, я просто пытаюсь рассуждать. Ты-то, конечно, не сомневаешься, что он сейчас с Дорой, но логика этого не подтверждает. Я слышал, что ты сказала.

Паоло повернулся к священнику, и тот поспешно представился:

– Падре Филиппо.

– Что сказал падре Филиппо, ты тоже слышал?

– Да. Он описал женщину, похожую на Дору. И добавил, что она из этого района. Сейчас, разумеется, не время обсуждать наши проблемы, но Дора часто сюда приезжала. Кто знает, сколько раз она проходила мимо церкви, выгуливая собаку или сделав покупки в магазине? Не исключено, что она нарочно сказала, что живет рядом.

Паоло перевел дух, снял левую перчатку и потер пальцами уголки губ.

– А сегодня Дора была с собакой?

– Да. Она была с собакой, – ответила Виола, скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

Они одновременно повернулись к падре Филиппо, который внимательно наблюдал, как они спорят о том, что за женщину он видел, но только пожал плечами:

– Откровенно говоря, собаки я не помню, но не могу с уверенностью утверждать, что ее не было: вон туда, на газон, они ходят справлять нужду. Возможно, собака была, просто я ее не заметил, извините меня. Еще я видел мужчину, тоже с ребенком, но другим. Они, вероятно, были сами по себе, но не могу сказать наверняка. Я их видел всего пару секунд.

– Вы не помните цвет куртки ребенка? – нетерпеливо спросила Виола.

– Красная куртка-ветровка.

– А цвет волос женщины?

– Волосы были светлые.

– Я пойду домой, – сказала Виола, опуская руки. – Огромное вам спасибо, падре.

– Если вы считаете, что я могу еще что-нибудь для вас сделать, постараюсь вам помочь. Может, это лишний вопрос, но все же… Что говорят карабинеры, полиция? – поинтересовался священник, застегивая пальто.

Паоло задержал Виолу, взяв ее за руку,