Бессонные ночи - Александр Назаров

На пороге появляется женщина лет тридцати внешности не менее выделяющейся, чем у её коллег. На голове её красуется копна черных волос, которые вьются, словно попали в турбулентность. Её уши утыканы десятками серёжек-колец. Губы её накрашены золотой помадой, этот же цвет и у теней, которые переходят в рисунок, тянущийся от глаз к мочкам уха. Длинные ногти её повторяют цвет косметики. Одета она в чёрный свитер, платье такого же цвета и высокие сапоги.

Она недоверчиво наклоняет голову и пристально смотрит на меня.

— Что такое? Чего тебе надо? — спрашивает она совершенно спокойно, но словно с небольшой опаской.

— Меня прислала Никс, она…

— Погадать что ли? Они уже все карты раздали? Теория не подтвердилась? — не дала она мне закончить предложение.

— Нет. Не из-за этого. Мне нужна твоя помощь. Никс сказала, что ты можешь помочь мне, а я могу тебе.

— Тогда заходи. Только одно. Оставь на входе всю технику: часы, фонарики, рации, радио, переносные калькуляторы.

— Зачем мне приносить сюда калькулятор?

— Не знаю. Если бы у меня был калькулятор, я бы только и делала, что ходила бы и хвасталась им. Сейчас вроде как даже есть калькуляторы, которые интегралы считают.

— Были бы у меня такие калькуляторы, пока я учился на инженера….

— Ты бы не бросил учебу?

— Откуда ты?

— Знаю? Нет, просто предположила. Если бы отучился на инженера и пошел работать, тебе бы такой калькулятор понадобился. Вот я и подумала.

— Ладно. Не важно. В любом случае у меня ничего нет с собой из техники.

Кивком головы Хазард указала мне заходить внутрь. В хижине я увидел еще больше ловцов снов. Кроме них тут несколько книжных шкафов, забитых под завязку, рабочий стол, уставленный кистями, баночками с краской и бумагой. Внутри пахнет благовониями. Тут и там горят свечки, которые, кажется, являются единственным источником освещения здесь.

— А почему надо оставлять технику? — спрашиваю у неё я.

— Всё просто: с техникой я не дружу, — в шутливом тоне отвечает Хазард Текно, — это для твоей же безопасности, поверь мне. Ты ведь не хочешь, чтоб у тебя часы внезапно загорелись на руке?

Странная женщина. Вроде бы шутит, а словно недоговаривает чего-то. Неловко мне рядом с ней.

— Действительно. А калькулятор может бунт поднять и перестать считать правильно, на ноль делить еще начнёт? — шучу я.

— Нет, но может начать кусаться, — Она говорит это, а лицо её становится совершенно серьёзным.

Начинаю сомневаться в целостности её рассудка. Хотя мне ли об этом говорить, если я вообще пришел сюда? Да еще и за советом!

— Хазард (Хазард, ведь, верно?), знаешь, ты не сильно похожа на своих коллег. Ну, на электрооккультистов, — говорю я, обводя взглядом хижину.

— А. Это. Всё просто, они больше “электро”, а я больше “оккультист”. Знаешь, почему мы вообще так называемся? Последний век технологии очень быстро развивались, а мы должны идти в ногу со временем. Ведь, если человечество принесло в мир что-то новое, вместе с этим придет и новая энергетика, новые сущности. Вот мы и занимаемся “новыми сущностями”. Всю историю цивилизации нас окружала мистика. Сейчас же из наших страхов и надежд родилась техномистика, что пришла на смену старым гномам и эльфам. Но даже при изучении чего-то нового, не стоит забывать про развитие старого. Эта работа уже на мне.

— Понял. Но, кажется, мы отвлеклись. В общем, мне нужен совет.

— Какого рода?

— Я ищу место, в котором сосредоточено как можно больше эмоций и энергии. Место для вознесения. Необычное место с уникальной атмосферой. Может это поможет, Никс отправила меня к тебе, когда вспомнила, что у меня карта “повешенного”.

— Повешенного? Ищешь уникальное место? Да. Да. Я знаю, что тебе нужно, знаю, куда тебе идти. Но лучше показать, чем сказать. В путь, — протараторила Хазард, после чего накинула на себя кожаную куртку с большим капюшоном из желтого меха и выпрыгнула на улицу, — пошли, поспешим.

Быстрым шагом мы проходим обратный путь по предгорьям. По пути Хазард рассказывает мне про оккультизм.

— Готовься. Объяснение будет странным и долгим. Тебе придется поверить в вещи, в которые люди обычно не верят, а если и верят, то им грозит Желтый городок. И так, готов. Город — место не простое, не самое доброе и хорошее. Мой предшественник, оккультист по кличке Ирокез, давно установил, что над нашим домом нависло проклятие. Никс и Кера уже рассказывали что-нибудь про Пожирателя Личности?

— Нет. Возможно, кажется, да. Не знаю, я тогда был пьяным.

— Это эфемерный монстр, что по ниткам распутывает наше сознание, а потом пожирает его. Он забирает у тебя одну черту характера за другой, пока ты, распадаясь, не становишься пустой оболочкой.

— Не верится. Бред какой-то, — странно, словно на автомате я открещиваюсь от всего мистического, хотя сам уже с головой в этой самой техномистике.

— Тебе нужно доказательство? Пустые оболочки людей? Пройдись по улицам, вглядываясь в лица прохожих. Зайди в офис, торговый центр. В нас всё меньше от людей. Мы теряем нашу индивидуальность. Сосуды для пустоты. Я слышала историю про девочку, которая умерла под действием проклятия, Лилиан Раэ, так её звали. Она сошла с ума, осознавая, что распадается. В бешенстве она напала на кого-то с ножом, и её застрелил её же лучший друг. Уверенна, если бы они поверили теории о Пожирателе, всё закончилось бы по-другому.

— Хватит. Я не хочу вспоминать это, Хазард.

— Так ты их знал?

— Да. Нам говорили, что всё это произошло на фоне нервного срыва и развившегося на фоне этого психоза. Если всё так, как ты говоришь, ответь мне на вопрос: почему, если существует такое легкое объяснение в виде мистического дьявола, то почему люди не признают его существование и не видят доказательств?

— Потому что мы живем в ловушке. Люди так часто наступали на одни и те же грабли мистицизма и религии, что, когда она подступает к ним в плотную, отказываются верить в её существование, но то лишь первая причина. Тут можно срезать кстати.

Она указывает на небольшой лесок, растущий на холмах у города. Послушавшись её совета, иду с ней туда. Как только мы заходим в него, выясняется, что снег там по колено. Медленно пробираемся дальше, так как ноги уже сырые, и терять нам нечего.