Одиссея - Гомер

Грозд пурпуровый за гроздом сменялися там, созревая.

Там разведен был и сад виноградный богатый; и грозды

Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,

Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные

Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпав 125

Цвет, созревали и соком янтарно-густым наливались.

Саду границей служили красивые гряды, с которых

Овощ и вкусная зелень весь год собирались обильно.

Два там источника были; один обтекал, извиваясь,

Сад, а другой перед самым порогом царева жилища 130

Светлой струею бежал, и граждане в нем черпали воду.

Так изобильно богами был дом одарен Алкиноев.

Долго, дивяся, стоял перед ним Одиссей богоравный;

Но, поглядевши на все с изумленьем великим, ступил он

Смелой ногой на порог и во внутренность дома проникнул. 135

Там он узрел феакийских вождей и старейшин, творящих

Зоркому богу, убийце Аргуса, вином возлиянье[49]

(Он от грядущих ко сну был всегда призываем последний).

Быстро палату пиров перешел Одиссей богоравный;

Скрытый туманом, которым его окружила Афина, 140

Прямо к Арете приблизился он и к царю Алкиною,

Обнял руками колена царицы, и в это мгновенье

Вдруг расступилась его облекавшая тьма неземная.

Все замолчали, могучего мужа внезапно увидя;

Все в изумленье смотрели. Царице Арете сказал он: 145

«Дочь Рексенора, подобного силой бессмертным, Арета,

Ныне к коленам твоим, и к царю, и к пирующим с вами

Я прибегаю, плачевный скиталец. Да боги пошлют вам

Светлое счастье на долгие дни; да наследуют ваши

Дети ваш дом и народом вам данный ваш сан знаменитый. 150

Мне ж помогите, чтоб я беспрепятственно мог возвратиться

В землю отцов, столь давно сокрушенный разлукой с своими».

Кончив, к огню очага подошел он и сел там на пепле.[50]

Все неподвижно молчали, и долго молчание длилось.

Но наконец Ехеней, благородного племени старец, 155

Ранее всех современных ему феакиян рожденный,

Сладкоречивый, и старые были, и многое знавший,

Добрых исполненный мыслей, сказал, обратясь к Алкиною:

«Царь Алкиной, неприлично тебе допускать, чтоб молящий

Странник на пепле сидел очага твоего перед нами. 160

Почесть ему оказать ожидаем твоих повелений;

С пепла поднявши, на стул среброкованный с нами его ты

Сесть пригласи и глашатаю в чаши вина золотого

Влить повели, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих

Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье. 165

Гостю ж пускай из запаса даст ключница пищи вечерней».

Так он сказав, пробудил Алкиноеву силу святую.

За руку взяв Одиссея, объятого думой глубокой,

С пепла он поднял его и на креслах богатых с собою

Рядом за стол посадил, повелев уступить Лаодаму, 170

Сыну любимому, подле сидевшему, место пришельцу.

Тут для умытия рук поднесла на богатой лохани

Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня;

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса 175

Выданным ею охотно. Едой и питьем изобильным

Сердце свое насладил Одиссей, многославный страдалец.

Тут Понтоною глашатаю бросил крылатое слово

Царь феакиян: «Наполни кратеры вином и подай с ним

Чаши гостям, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих 180

Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье».

Так он сказал, и, наполнив медвяным вином все кратеры,

В чашах пирующим подал его Понтоной; возлиянье

Стоя они совершили и вдоволь питьем насладились.

Царь Алкиной, обратившись к гостям, произнес: «Приглашаю 185

Выслушать слово мое вас, мужей феакийских, дабы я

Высказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.

Кончился пир наш; теперь по домам на покой разойдитесь;

Завтра же утром, с собою и прочих вельмож пригласивши,

Снова придите, чтоб странника здесь угостить и бессмертным 190

Вместе свершить гекатомбу. Потом учредим отправленье

Гостя почтенного так, чтоб под нашей надежной защитой

Он без тревог и препятствий поспешно и весело прибыл

В край, им желаемый, сколь бы отсюда он ни был далеко;

Также, чтоб он ни печали, ни зла на дороге не встретил 195

Прежде, пока не достигнет отчизны; когда же достигнет,

Пусть испытает все то, что судьба и могучие Парки

В нить бытия роковую вплели для него при рожденье.

Если же кто из бессмертных под видом его посетил нас,

То на уме их, конечно, есть замысел, нам неизвестный; 200

Ибо всегда нам открыто являются боги, когда мы,

Их призывая, богатые им гекатомбы приносим;

С нами они пировать без чинов за трапезу садятся;

Даже когда кто из них и один на пути с феакийским

Странником встретится – он не скрывается; боги считают 205

Всех нас родными, как диких циклопов, как племя гигантов».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Царь Алкиной, не тревожься напрасно таким помышленьем;

Вечным богам, беспредельного неба владыкам, ни видом

Я не подобен, ни станом; простой человек я, из всех, вам 210

В мире известных людей земнородных, судьбою гонимых,

Самым злосчастнейшим бедственной жизнью моей я подобен.

Боле других бы я мог рассказать о великих напастях,

Мной претерпенных с трудом непомерным по воле бессмертных;

Но несказанным, хотя и прискорбен, я голодом мучусь; 215

Нет ничего нестерпимей грызущего голода: нами

Властвуя, он о себе вспоминать ежечасно неволит

Нас, и печальных, и преданных скорби душой. Сколь ни сильно

Скорби душою я предан, но тощий желудок мой жадно

Требует пищи себе и меня забывать принуждает 220

Все претерпенное мной, о себе лишь упорно заботясь.

Вы же, молю вас, как скоро пробудится светлая Эос,