Антонов коллайдер - Илья Техликиди

В висках гудело. Отдышавшись, я вытащил из внутреннего кармана куртки свой личный росфон – классический биопластиковый Xiaomi, напоминающий тонкую прозрачную кредитку. Быстро его включил, с опаской бросил взгляд на индикатор времени – до полудня не хватало всего семи минут, – выдавил из устройства, словно из упаковки с таблетками, крохотный наушник, вставил в ухо и произнёс имя контакта.

Наталья ответила практически сразу.

– Антон, что случилось? Почему с вами пропала связь? Где ваша линза?

– Линза… Где линза… Этот вопрос волнует и меня самого. Короче, у меня её больше нет.

– Как такое возможно?

Я не ответил.

– Антон, что случилось?

– Наталья, вы прекрасно знаете, что случилось. Вы видите всё, что вижу я. Точнее, видели.

Это была чистая правда. Все сотрудники корпорации знали, что работодатель потенциально следит за каждым из них – через эту самую линзу, видя всё, что видит курьер, от первого лица. Юридически такого права у компании не было – в трудовом договоре об этом ни слова, – но по факту они следили за каждым нашим шагом, мониторя перемещение по маршруту, встречи с адресатами, а возможно, и личную жизнь. Каждый из нас это прекрасно понимал, но ничего поделать не мог: все дорожили работой, ведь, как я уже говорил, в эру тотальной безработицы и перманентной бедности за неё платили хоть какие-то деньги.

– О чём вы, Антон?

– Вы знаете о чём. Вы идентифицировали тех двоих, что на меня напали?

– Антон, что с вами? Вы случаем не принимали какие-либо запрещённые препараты?

Хитрый робот. Она играет со мной в корпоративные игры, на которые её запрограммировали, и делает это виртуозно. Таким мастерством обладают политики с бизнесменами, возведшие умение отвечать вопросом на вопрос в абсолют. Люди обучили играм разума и машины, и те обошли их в этом древнем ремесле в два счёта.

«С волками жить – по-волчьи выть», говорил мой дед по отцу, которого я никогда не видел и знал лишь по папке сохранившихся фотографий и этой фразе, что любил цитировать отец. Я выдохнул и, проигнорировав вопрос Натальи, продолжил наступление:

– Мне необходимо вернуть мой глаз. А вам – вашу чёртову линзу. Сейчас у нас нет ни того, ни другого. А у оставшихся шести адресатов нет информации, которая для них предназначена.

– Антон, не беспокойтесь, наши клиенты получат всё, что им положено получить.

– Да, но получат ли в срок?

На том конце повисла короткая пауза. Я представил, как в считаные секунды металлический мозг робота совершает триллионы вычислительных операций. А может, это была лишь имитация заминки и искусственный интеллект давно знал ответ на мой вопрос.

Наконец Наталья произнесла:

– Антон, что всё-таки произошло?

Я нервно хихикнул.

– Ок, давайте официально. Двое неизвестных напали на меня у дома предыдущего адресата. Привезли сюда. Вырезали глаз с линзой. И вставили вместо него другой глаз. Глаз другого, блядь, человека.

Последние слова я выговорил с дрожью в голосе.

– Где вы сейчас находитесь?

Я обернулся вокруг своей оси.

– Какая-то бывшая промзона. Без опознавательных признаков. Я просто поднялся наверх из тех катакомб, где меня бросили.

– Сигнал с вашей линзы был оборван более получаса назад в бывшем Индустриальном квартале. Четвёртый Сыромятнический переулок, десять, метро «Курская». Значит, в данный момент вы находитесь там же. Можно сказать, вам повезло: следующий адресат совсем близко.

– Но зачем мне адресат, когда у меня нет линзы?! – прорычал я, потеряв терпение. Тупая железяка!

– Антон, утраченная вами линза имеет актуальную версию прошивки девять точка два. Начиная с четвёртой версии устройство совершает регулярный автоматический бэкап информации в определённый участок головного мозга носителя. Это делается на случай возможной неисправности линзы и других незапланированных ситуаций. Например, таких, как эта. Прямо сейчас мне необходимо произнести речевой алгоритм – кодовую фразу, чтобы активизировать в вашей ЦНС процесс восстановления информации. Вы готовы?

Я опешил.

– Но почему никто мне об этом не сказал?

– Антон, пункт четырнадцать один семь вашего трудового договора допускает введение новых функций в ходе регулярных обновлений прошивки устройства без уведомления носителя. Зачитать?

– Нет… Не надо тратить наше общее время. Я и так уже, похоже, опаздываю. Давайте уже закончим этот ёбаный день. Говори кодовую фразу.

– А что ты для меня за это сделаешь, ковбой?

Далеко не сразу я сообразил, что сказанная Натальей фраза и была кодом. Мной овладело странное чувство, отдалённо напоминающее эффект дежавю: в недрах сознания зародилась не пойми откуда взявшаяся мысль: «Будущее светло и прекрасно…», которая, по принципу цепной реакции, начала вытаскивать на бурлящую поверхность разогретого мозга другие, новые мысли. Я почти физически ощущал, как речевое облако слов и фраз настойчиво занимает всё свободное пространство в моей черепной коробке. Голову сдавило, сжало до ярко выраженной боли. Так бывало во время острых приступов мигрени, которыми я страдал в старших классах уральской гимназии.

Тогда я быстро прознал, что травка помогает несколько ослабить мучения, и плотно на неё подсел (захочешь найти дилера – найдёшь и в закрытом военном городке), за что и был столь же быстро отчислен под конец десятого класса, к тому же я учился на одни тройки. Но мне повезло: отца вновь откомандировали, а директору гимназии было выгоднее подписать бумагу о переводе нерадивого ученика в другую школу, чем признать, что в его авторитетной обители знаний учатся такие долбоёбы, как я.

Моя история с Агнией закончилась тогда же – и даже та древняя книга, на которую мы наткнулись в библиотеке и которую я выкрал, чтобы подарить на день рождения возлюбленной, не помогла сохранить наши хрупкие отношения. Позже выяснилось, что это была копия (поверить, что нам попался оригинал, мы не могли) так называемой Рукописи Войнича – мистического артефакта, созданного в эпоху раннего Возрождения неизвестным автором на неизвестном языке на основе столь же неизвестного алфавита. Манускрипт изобиловал иллюстрациями выдуманных животных, растений и звёздных систем, но предназначение и содержание его было туманно. Более точной метафоры для нашего с Агнией совместного будущего и представить было нельзя, ведь оно тоже скрывалось за плотной белой пеленой. Очевидно, моя возлюбленная хотела большей определённости, которую я дать ей не мог, не желая становиться узником отношений на расстоянии: они ни к чему хорошему не приводят. Поэтому, когда я сообщил ей, что уезжаю, Агния послала меня ко всем чертям, заставила вернуть подаренную ей книгу библиотекарю (оказалось, тот даже не знал, что эта мистическая хрень числится в их каталоге, что