Непосильное воспоминание - Килук Овергейс

***

Точкой наших огненных пересечений был отель на улице рядом с Мотским университетом. Как он там назывался, этот отель? «Кладоискатель», кажется. Брали мы пиво и поднимались с гостьей в номер.

Прожил я в Мотске целый месяц, находясь под впечатлениями. Ирма работала продавцом в магазине рядом с Военным лагерем. Есть такое историческое место в Мотске, ещё с Наполеоновских времён известно.

Работала Ирма по графику четыре дня через два, поэтому видеться мы могли не каждый день. Радостный я прибегал за ней в магазин, закупались мы и шли ко мне в «Кладоискатель». Раз, два, три… Стали меня терзать сомнения. Назрел в итоге вопрос:

— Ты без пива со мной вообще хочешь общаться?

— Что тебе не нравится? Знаешь, вчера приходит покупатель. А у нас манекены на входе стоят. Я рядом остановилась. Покупатель прошёл мимо, головой крутит. Я подхожу, спрашиваю: «Чем могу помочь?» Ой, говорит, я думал Вы манекен! Представляешь?

— Согласен, ты очень красива. Только почему пиво?

Ирма немного помолчала, опустив глаза. Ответила она лишь минут через пять, причём как-то невпопад:

— У меня знакомый есть, профессор из университета. С ним можно всю ночь проговорить! С тобой протр…ся, а с ним — проговорить. Классно же?

— Пиво тут причем? — настаиваю я.

— Ещё такая мысль, — ответила Ирма. — Я кровь сдавала недавно, мне сообщили группу крови. Она у меня первая. Никогда не знала, только сейчас сказали. Причём ещё узнала, что эта группа показывает, что я потомок древних людей, почти королей.

Я решил озвучить свою догадку, мелькнувшую вдруг:

— В общем, хочешь сказать, что трезвая ты со мной быть не можешь?

Ирма молчала. Я насупился. Какое-то время мы молча полежали под одеялом. Наконец, Ирма засобиралась. Она вспомнила, что её подруга ждёт. Ага, думаю, с ночными разговорами без секса.

Мы собрались и вышли из гостиницы. Я решил проводить свою возлюбленную. Смотрю на неё, любуюсь профилем, волосами шикарными. Развеваются на ветру, лицо то накроют, то обнажат. Ирма идёт, смотрит на меня, слегка опустив ресницы. И взгляд такой озорной.

— Друг мой — художник считал, что встречаться дольше двух месяцев ни с кем не следует. Я решила его проучить. Влюбила в себя и бросила. Знаешь, что было через год?

— Что?

— Он написал книгу. Никогда не писал, только картины, а тут написал. Название интересное: «Моя прекрасная ведьма». Герой у него там страдает, хочет вернуть былую любовь. А героиня его лесом шлёт. Представляешь?

— Представляю, — сказал я. — Только у меня другая история для тебя.

Ирма встрепенулась и спросила:

— Какая?

— Помнишь вечер, когда мы познакомились?

— Конечно! Это же не так давно было!

— Тогда я от нашего столика к вашему подошёл, где подруги с тобой сидели. Одна с юрфака, заочница. Другая психолог, вроде.

— Да, да. Я знаю своих подруг. История о чём?

— Пока шёл к столику, видел соседний. Там такая девушка с русой косой славянской внешности сидела. Она мне очень понравилась!

— Зачем же к нам подошёл?

— Я посмотрел на русоволосую красавицу и подумал, что с ней мне ничего не светит.

— И?

Я не ответил. Мы какое-то время шли и молчали. Наконец, Ирма не выдержала и проговорила:

— Ты хочешь сказать, что подошёл к нам, потому что мы показались тебе доступнее? Да пошёл ты!

Она вырвала свою руку из моей и быстрым шагом пошла вперёд. Я смотрел ей вслед и понимал, что больше мы не увидимся.

И вот прошло несколько лет. Между тем Ирма оказалась права в своих ведьмовских талантах. Время идёт, а воспоминания о ней всё так же непосильным бременем лежат на душе. Бросить их не могу, и нести дальше уже не по силам. Так и живу, как во сне: хожу, дышу, ем, люблю, но иногда хочется выпрыгнуть из окна или утонуть в море. Поэтому убегаю сюда и пью, пока есть силы.

***

Сонголик окончил свой рассказ. Я помолчала, прежде, чем что-то сказать. Да и что тут скажешь? Но надо было как-то вытаскивать его из ямы. Дома ждёт русоволосая жена-красавица. Она любит его, даже такого непутёвого. Наконец, я решилась.

— Да, брат, не очень красивая история. Главное ведь, ты сам всё испортил, разве нет? Какая девушка простит слова, что она показалась более доступной и потому только с ней познакомились? Да никакая. И то, что тебя как-то унизили на почве нации… Ну, мы же гордый народ, аристократия Севера. Плюнь и забудь. Разве с Катей вы не счастливы?

— Счастливы, хоть детей пока нет.

— Помнишь, что бабушка говорила о счастье и счастливых?

— Что?

— Счастливый даже в горе счастлив!

— Разве так она говорила? Я иначе запомнил!

— Давай, удиви меня.

— Счастливый и горе счастьем ощущает.

Я задумалась, вспомнив тепло бабушкиных рук и лучики света от её улыбки.

— Наверно, ты прав. Впрочем, твоя памятливость, сам же говоришь, тебя и губит.

— Точно!

— Ладно, братец. Вставай, пошли домой. Как говорится, если нет друга, нужно искать, а если есть — беречь. Подумай лучше, что подаришь жене на годовщину. Помимо своего возвращения, конечно!