Письмо к моей дочери - Майя Анджелу

Мальчик, живший неподалеку, несколько раз просил меня об интимной близости. Много месяцев я отвечала отказом. Он не был моим любимым. Мы даже не встречались.

Как раз в тот период тело мое начало мне изменять. Голос сделался низким и хриплым, а обнаженное отражение в зеркале ничем не давало понять, что когда-то я стану женственной, с плавными изгибами.

Я уже доросла до метра восьмидесяти, но грудей – ни на грош. И вот я подумала: может быть, после секса мое неподатливое тело повзрослеет и начнет вести себя так, как ему положено.

В то утро мальчик позвонил, и я сказала: да. Он продиктовал адрес и добавил, что мы там встретимся в восемь вечера. Я сказала: да.

Кто-то из его друзей пустил нас в свою квартиру. Едва увидев его у порога, я поняла, что поступила неправильно. Не было ни ласковых слов, ни укромных ласк.

Он показал мне, где спальня, там мы оба разделись. Толчки и тычки продолжались пятнадцать минут, а потом я оделась и подошла к двери.

Не помню, попрощались мы или нет.

Но помню, как я шла по улице, гадая, неужели к этому все и сводится, и мечтая поваляться в ванне. В ванне я повалялась, однако на том дело не кончилось.

Через девять месяцев у меня родился дивный мальчик. Рождение сына придало мне смелости выстроить собственную жизнь.

Я научилась любить сына, но не стремиться сделать его своей собственностью; я поняла, как учить его учиться самостоятельно.

Сегодня, сорок с лишним лет спустя, когда я смотрю на него и вижу, каким он стал прекрасным человеком – любящим мужем и отцом, отличным поэтом и прекрасным романистом, ответственным гражданином и самым лучшим сыном этого мира, – я благодарю Создателя за то, что Он мне его даровал. Тот день Откровений, такой давний, стал главным днем моей жизни – аллилуйя!

4. Роды

Мой брат Бейли велел мне не говорить маме про беременность. Пугнул – мама заберет меня из школы. А мне до выпуска было всего ничего. Бейли считал: я должна обязательно получить аттестат о среднем образовании еще до того, как мама вернется в Сан-Франциско из Ноума на Аляске, где у них с мужем был свой ночной клуб.

Аттестат я получила в День победы над Японией – он же был днем рождения моего отчима. Он в то утро похлопал меня по плечу и сказал: «Ты растешь и скоро превратишься в замечательную молодую женщину». Я про себя подумала: еще бы, я ведь на девятом месяце беременности.

После торжественного ужина в честь его дня рождения, моего окончания школы и победы нашей страны я оставила у него на подушке записку: «Дорогой папа, мне очень жаль, что я опозорила семью, но я вынуждена тебе сказать, что беременна». В ту ночь я не спала.

Около трех утра я услышала, как папа ушел к себе в комнату. Поскольку сразу после этого никто не постучал в мою дверь, я стала гадать, увидел ли он записку, прочитал ли. Сон в ту ночь так и не пришел.

В половине девятого утра под дверью у меня раздался его голос.

Папа сказал:

– Малыш, спускайся, давай вместе выпьем кофе. Кстати, записку твою я нашел.

Его удаляющиеся шаги звучали почти так же громко, как стук моего сердца. Внизу, за столом, он начал так:

– Я позвоню твоей матери. Срок-то большой?

Я ответила:

– Еще недельки три будет.

Он улыбнулся:

– Наверняка твоя мама вернется сегодня же.

Слова «нервы» и «испуг» не слишком подходят для того, чтобы описать мое состояние.

Еще до темноты в дом вошла моя мамочка-красавица. Поцеловала меня, оглядела.

– Да какие тут три недельки…

– Восемь месяцев и неделя! – тут же доложила я.

Потом мама спросила:

– И что за парень?

Я ответила. Она спросила:

– Любишь его?

Я ответила:

– Нет.

– А он тебя любит?

Я ответила:

– Нет. Но он единственный, с кем у меня было, причем только один раз.

Мама приняла решение:

– Нет никакого смысла губить сразу три жизни; пусть у нас в семье будет замечательный малыш.

Она была медсестрой по образованию, и, когда у меня начались схватки, она меня побрила, присыпала тальком и отвезла в больницу. Врача на месте не оказалось. Мама представилась медсестрам, сказала, что она тоже медсестра и поможет с родоразрешением.

Она забралась вместе со мной на родильный стол, велела согнуть ноги. Зафиксировала мне колено плечом и принялась рассказывать скабрезные анекдоты. Когда делалось совсем больно, она выпаливала самую ударную строчку, я смеялась, а она говорила:

– Крепись.

Когда показалась головка, мамочка спрыгнула со стола и крикнула:

– Выходит! И волосики у него черные!

Я удивилась: а она чего ожидала?

Когда малыш родился, мама его подхватила. Вымыла вместе с другими медсестрами, завернула в одеяльце и принесла мне.

– Ну, малышка моя, вот и твой красавец малыш.

Папа сказал, что домой она вернулась такая измотанная, будто сама родила пятерню.

Она страшно гордилась своим внуком и мной тоже. Я никогда ни на миг не пожалела, что родила ребенка, который пришел в любящую семью с бесстрашной, обожающей его, изумительной бабушкой во главе. В итоге я и сама стала собой гордиться.

5. Случайность, совпадение или услышанная молитва

Звали его Марк. Был он высок ростом и хорошо сложен. Будь привлекательные черты внешности лошадьми, на Марка можно было бы усадить всю Королевскую канадскую полицию. Марк преклонялся перед чемпионом по боксу Джо Льюисом. Он уехал из родного Техаса и нашел работу в Детройте. Он собирался заработать денег, нанять тренера и стать профессиональным боксером.

Станок на автомобильном заводе отхватил ему три пальца, на мечте был поставлен крест. Когда мы познакомились, он рассказал мне эту историю и объяснил, почему его называют Марк Двупалый. Он не таил обиды по поводу своей разбитой мечты. Со мной разговаривал мягко и часто оплачивал няньку для моего сына, чтобы я зашла к нему в гости в его съемную комнатушку. Он был идеальным поклонником. Любовником с неспешными руками. С ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Через несколько месяцев таких ласковых отношений он как-то вечером встретил меня с работы и пригласил съездить к заливу Хаф-Мун.

Машину он поставил на утесе – через стекло было видно, как свет луны дрожит на водной ряби.

Я вылезла из машины и, когда он сказал: «Подойди сюда», подошла не раздумывая.

Он сказал:

– Ты встречаешься с другим, а мне все время лгала.

Я расхохоталась. И