Кортик - Анатолий Рыбаков

Агриппина Тихоновна вышла на кухню. Генка сидел, понурив голову.

– Что, – насмешливо спросил его Миша, – попало? Еще мало она тебе всыпала. Тебе за твой язык еще не так надо.

– Ведь он признался, что был не прав, – примирительно сказал Слава.

– Ладно, – сказал Миша. – Ну что, Генка, видел ты того, высокого?

– Никого я не видел, – мрачно ответил Генка.

– Так вот… – Миша облокотился о край комода и безразличным голосом произнес: – Пока вы здесь сидели… я… видел ножны.

– Какие ножны? – не понял Слава.

– Обыкновенные, от кортика.

Генка поднял голову и недоверчиво смотрел на Мишу.

– Нет, правда? – спросил Слава.

– Правда. Только что своими глазами видел.

– Где? – Генка поднялся со стула.

– У старика филателиста, на Остоженке.

– Врешь?

– А вот и не вру.

– Здорово! – протянул Генка. – А где они там у него?

Миша торопливо, пока не вошла Агриппина Тихоновна, рассказал о филателисте, высоком незнакомце и черном веере…

– Я думал, ты ножны видел, а то веер какой-то, – разочарованно протянул Генка.

– В общем, – сказал Слава, – было уравнение с двумя неизвестными, а теперь с тремя: первое – Филин, второе – Никитский, третье – веер. И вообще: если это не тот Филин, то остальное – тоже фантазия.

Генка поддержал Славу:

– Верно, Мишка. Может быть, тебе все это показалось?

Миша не отвечал. Он облокотился о край комода, покрытого белой салфеткой с кружевной оборкой, свисающей по бокам.

На комоде стояло квадратное зеркало с круглыми гранями и зеленым лепестком в левом верхнем углу. Лежал моток ниток, проткнутых длинной иглой. Стояли старинные фотографии в овальных рамках, с тисненными золотом фамилиями фотографов. Фамилии были разные, но фон на всех фотографиях одинаковый – меж серых занавесей пруд с дальней, окутанной туманом беседкой.

«Конечно, Славка прав, – думал Миша. – А все же тут что-то есть». Он посмотрел на Генку и сказал:

– Если бы ты не ссорился с теткой, то мы бы всё узнали о Филине.

– Как так?

– А так. Ведь она знает Филина. Хоть бы сказала: из Ревска он или нет.

– Почему же она не скажет? Скажет.

– Ну да, она с тобой и разговаривать теперь не захочет.

– Она не захочет? Со мной? Плохо ты ее знаешь. Она все давным-давно забыла, тем более я извинился. К ней только особый подход нужен. Вот сейчас увидишь…

В комнату вернулась Агриппина Тихоновна, внимательно посмотрела на смолкнувших ребят и начала убирать со стола.

Генка сделал вид, что продолжает прерванный рассказ:

– Я ему говорю: «Твой отец спекулянт, и весь ваш род спекулянтский. Вас, я говорю, весь Ревск знает…»

– Ты это о ком? – спросила Агриппина Тихоновна.

– О Борьке Филине. – Генка поднял на Агриппину Тихоновну невинные, простодушные глаза. – Я ему говорю: «Вашу фамилию весь Ревск знает». А он мне: «Мы, говорит, в этом Ревске никогда и не были. И знать ничего не знаем»…

Мальчики вопросительно уставились на Агриппину Тихоновну. Она сердито тряхнула скатертью и сказала:

– И какие у тебя с ним дела? Ведь сколько раз говорила: не водись с этим Борькой, не доведет он тебя до добра.

– А зачем он врет? Раз из Ревска, так и скажи: из Ревска. Зачем врать?

– Он-то, может, и не был в Ревске, – сказала Агриппина Тихоновна.

– Я и не говорю, что был, но ведь папаша-то его из Ревска. Зачем же врать?

– А он, может, и не знает про отца-то.

– Да ведь сам Филин тут же сидел. Смеется и говорит: «Мы, говорит, коренные москвичи, пролетарии…»

– Это они-то пролетарии? – не выдержала наконец Агриппина Тихоновна. – Да его-то, Филина, отец стражником, жандармом в Ревске служил, а он, вишь, теперь как: под рабочего подделывается! Пролетарии…

– Это кто же, сам Филин жандармом был? – спросил Миша.

– Не сам он, а отец его. Ну, да яблоко от яблони недалеко падает.

Агриппина Тихоновна свернула скатерть и вышла из комнаты.

– Видали? – Генка подмигнул ей вслед. – А вы говорили. Все сказала! Я свою тетку знаю. Теперь все ясно. Филин тот самый. Значит, и Никитский здесь, и ножны. Чувствую, чувствую, что клад близко!

– Не совсем ясно, – возразил Слава. – Ведь ты сам говорил, что в Ревске полно Филиных. Может быть, это другой Филин.

– Ну да! – мотнул головой Генка. – Жандармское отродье. Факт, тот самый…

– Ладно, – весело сказал Миша, – может быть, не тот, а может быть, и тот. Во всяком случае, он из Ревска. Теперь узнаем, служил он на линкоре «Императрица Мария» или не служил.