Нефть! - Эптон Билл Синклер

Наконец, отец объявил, что считает глубину достаточной, и рабочие стали прилаживать последнюю трубу, снабженную отверстиями, точно сито. Через нее и должен был устремиться драгоценный поток. Работали без отдыха всю ночь. Наконец, труба была прилажена, инструменты все убраны, и приступили к «промывке» скважины, что производилось посредством накачивания в скважину чистой воды и выкачивания из нее жидкой глины и песку. На эту операцию должно было уйти часов пять или шесть, и отец с Бэнни ушли на это время домой, чтобы немного отдохнуть. Когда они вернулись, пора было начинать тартанье.[2]Надо было применить двухраздельную желонку, представляющую собою нечто вроде поршня в пятьдесят футов длиною. Она спускалась в скважину, поднимала столб воды в пятьдесят футов и выбрасывала из скважины. Потом подняли еще такой же водяной столб и увидели, что дальше не надо пускать поршень так глубоко, так как давление показало, что водяной столб в скважине очень поднялся. Теперь вы уже знали совершенно определенно, что конец был близок; еще один или два подъема желонки, и весь водяной столб выбросится из скважины, жидкая глина, вода и нефть брызнут фонтаном до самого верха вышки, Надо заставить только любопытных отойти подальше и закричать: «Тушите огни!» Закричать так громко, чтобы все это услышали и ни один дурак не смел бы стоять в толпе с зажженной папиросой в зубах. И вот она взвилась. Раздался гром рукоплесканий, и зрители бросились в сторону, боясь попасть под нефтяной дождь. Нефти дали немного пошуметь на свободе, чтобы дать время уйти всей воде, и она весело шипела и свистела, взлетая все выше и выше. Солнце только что село, и небо было ярко-пурпуровое. Отец отдал приказание, чтобы в то время, когда нефтяные брызги разлетались в разные стороны, ни один автомобиль не смел двигаться с места.

Но скоро нефтяной дождь прекратился, и нефть «спрятали», заперли, предварительно убедившись в безукоризненной работе клапана верхней обсадной трубы, а потом вскоре подали ее в совершенно уже готовом виде, т. е. установили связь между верхней обсадной трубой и резервуаром, и нефть спокойно потекла в него. Измеритель показывал тридцать тысяч галлонов в час. Значит, первый резервуар должен был наполниться к двенадцати часам следующего дня. Вот и все. Все закончилось совершенно просто, но в Бич-Сити это известие произвело не меньшее впечатление, как если бы ангел, спустившись с неба на сверкающих облаках, разбросал золотые двадцатидолларовые монеты по всем улицам города. Да, буровая «Росс-Бэнксайд № 1» свидетельствовала о богатствах северного склона холма, и надежды тысяч и десятков тысяч людей превратились в полную уверенность. Газеты поспешили разгласить эту новость во всех ее подробностях: «Росс-Бэнксайд № 1» давала пятнадцать тысяч баррелей нефти ежедневно, удельный вес ее был 32, и доход владельца выражался в колоссальной цифре — двадцать тысяч долларов в сутки. Всюду, где бы ни появлялись отец и Бэйни, на них глазела толпа, и раздавались восклицания: «Вот знаменитый мистер Арнольд Росс, а мальчик рядом с ним — его сын. Подумать только, что он получает теперь тринадцать долларов в минуту, все равно, бодрствует ли он или спит. Да, такие люди могут позволить себе лишнее блюдо на завтрак». Бэнни, не мог не испытывать некоторого чувства тщеславия и не думать, что он представляет собой нечто особенное. Порой ему казалось, что у него вот-вот вырастут крылья и он полетит. Но его «охлаждал» отец.

— Относись к этому проще, сынок, — говорил он ему, — не болтай много и держи себя в руках. Не теряй головы. Помни, что не ты сделал эти деньги и что они скоро от тебя уплывут, если ты станешь глупить.

Отец был благоразумным человеком, да к тому же успех его в Бич-Сити не был его первым успехом. Он уже пережил искушения, которые приходят вместе с богатством, и понимал, что должен испытывать теперь мальчик. Приятно сознавать, что у вас груды денег, но на своих пирах сажайте за стол скелет и, упиваясь вином успеха, прислушивайтесь к тихому шепоту:

— Memento mori.[3]