Вид с озера Комо - Адриана Трижиани

Продолжая тараторить, Бейб пошла мимо меня к выходу. Увидев чемодан, она резко замолкла. Оглядела мое наглухо застегнутое пальто. На мне и шарф был, потому что март не радовал теплом. А в руке ключи от машины.

— Поездка с ночевкой? — удивленно наклонила голову Бейб.

— Да, — ответила я тоном, намекающим на нежелательность дальнейших расспросов.

— Вот как, — хмыкнула она, будто обидевшись, что ее не известили. — Ну здорово. Куда собираешься?

— К матери.

Улыбка мигом сползла с лица Бейб.

— Я думала, вы с Бобби разобрались. Он сказал, все хорошо.

— Мы пытались, мама.

В тот день я обращалась к ней как к свекрови в последний раз. Она сделала глубокий вдох, шагнула ко мне и перешла на приглушенный рык.

— Послушай, я уже давно замужем. Думаешь, у меня в семейной жизни сплошь розовые лепестки и просекко? Ничего подобного. Тем более в избытке они вредят, от одного аллергия, от другого газы. В браке нужно иметь прицел на будущее, учитывать перспективу. Брак — это не счастливые моменты. Это вложенные годы. И вообще я не понимаю, что не так-то? Проблемы всегда есть, отрицать нечего, но вы с Бобби отлично подходите друг другу.

— Мама!

— Я правду говорю. У вас общее прошлое. Одна вера. Красивые зубы. У моих внуков был бы идеальный прикус без всяких ортодонтов и брекетов. Сэкономили бы много тысяч!

Бейб огляделась и изумленно прикрыла рот ладонью:

— Он даже не знает, что ты уходишь, да?

— Сообщу в его обеденный перерыв.

— Я сейчас заварю кофе, съедим по печенью, поболтаем, и ко времени возвращения Бобби с работы ты будешь готова начать все заново!

— Не могу, извините.

Я еле выдавила эти слова. Все боялась, что разрыдаюсь, а она неправильно поймет мои слезы. Что Бейб Биланча говорила потом, я не помню. Уже не слушала. Тогда я ощущала себя сильной. Я постояла за себя, не прогнулась. Не стала поддаваться на уговоры, снимать пальто, прятать ключи и ставить кофе, чтобы угодить свекрови и развеять ее страхи. Меня трясло, но я не предала себя ради ее спокойствия, а использовала страх как топливо, чтобы сбежать. Кроме того, отстаивая себя и свое решение, я кое-что поняла. Я поняла, что не смогу составить счастье мужа, пока не стану счастливой сама по себе. Я твердо решила начать новую жизнь, но так уж устроено, что сперва предстояло вернуться к прошлой и выяснить, куда двигаться дальше.

*

Я запихиваю телефон в карман и иду в дом. В прихожей снимаю обувь.

— Как погуляли с Бобби? — встречает меня вопросом мама.

— Дружелюбно пообщались. И не додумывай большего.

Мама, папа, Джо и Конни сидят в гостиной. Идеально отглаженные наряды, что они утром надели на похороны, изрядно помялись. Джо даже ослабил галстук. Передо мной будто комплект спущенных шин, отправляющихся на свалку.

— Гости ушли? — Я оглядываюсь по сторонам.

— Наша кузина Диана Палермо повезла тетю Лил и ее родню по домам, — отвечает Джо.

— Кофе будешь? — спрашивает меня Конни, собираясь идти на кухню, и тут в дверь звонят.

— Кто бы там ни был, проводи на кухню, — устало распоряжается мама. — Всю посуду мы отмыли, можно возвращать. Стоит кому-то умереть под праздники, так даже до следующего дня со своими корытами подождать не могут.

Я открываю дверь и вижу двух незнакомых хорошо одетых людей примерно моего возраста.

— Добрый вечер! Я детектив Камповилья. Мне нужна Джузеппина Баратта из «Мрамора и камня Каподимонте».

Я не в состоянии сказать ни слова. Мысли путаются. Что они от меня хотят? Думать о делах было совершенно некогда.

— Джузеппина! — Мать оттесняет меня в сторону. — Луи Каподимонте умер. Я сестра покойного. Камповилья? Вы итальянец?

— Филиппинец, — поясняет детектив.

— Джузеппина Баратта — это я.

— А я агент Трент, — показывая свой значок, представляется напарница детектива, симпатичная афроамериканка, которой наверняка нет и сорока.

За моей спиной вырастают папа, Конни и Джо.

— Входите, пожалуйста, — приглашает мама и подталкивает Джо вперед: — Наш сын Джо, адвокат.

Камповилья бросает взгляд на Джо, а потом на меня.

— Хорошо, пусть будет адвокат. Мы не смогли до вас дозвониться.

— Так это вы звонили? Я думала, это ребята из Трентона опять пытаются уговорить меня застраховать у них машину. Извините. Я совсем забегалась с похоронами и всем прочим.

Меня пробирает дрожь. Раньше мне не приходилось иметь дело с законом, и это пугает. А может, просто сахар в крови со времени пожирания большущего куска техасского шоколадного пирога резко упал.

— Нам надо поговорить с вами о Луи Каподимонте, — говорит Камповилья.

— Перед тем как моя сестра начнет отвечать на вопросы, я бы хотел понять, какая вообще информация вас интересует. — Джо говорит медленно, чеканя слова, будто получает плату за каждое.

Брат приглашает агентов на кухню. Папа, мама и Конни идут за нами следом. На пороге кухни Джо оборачивается к ним, говорит, что дальше справится сам, и закрывает дверь.

— Присаживайтесь, — указывает Джо на места вокруг стола.

*

На следующий день после работы Джо заходит за мной в родительский дом. Оттуда мы в ногу шагаем к дому дяди Луи, не говоря ни слова. Яркое осеннее солнце все ниже над горизонтом. Прекрасный вечер для пробежки вокруг озера, прогулки по пляжу или сбора доказательств для ФБР.

Пустая холщовая спортивная сумка у меня на плече болтается и хлопает, как парус на лодочке ловцов моллюсков. Я собираюсь набить ее чековыми книжками, папками и документами, которые помогут ФБР разобраться в делах Луи Каподимонте.

— Спасибо, что помогаешь, Джо.

Отношения с братом вошли в новую фазу. Мне нужна его профессиональная помощь.

— Ты знала, что дядя Луи темнит?

— Даже и не думала.

Я вру брату, потому что не хочу предавать дядю Луи, который никогда не предавал меня. Но совсем скрыть правду не могу.

— Дядя Луи только перед смертью рассказал кое-что.

— Джесс, федеральному бюро врать нельзя. Ты вела бухгалтерию фирмы?

— Нет.

Я ответила на все вопросы детектива Камповильи честно. У дяди Луи, конечно, был бухгалтер, но в конечном счете все цифры дядя держал у себя в голове и знал о них только сам. Агентам я так и сказала: дядя Луи вел дела по-своему и меня в них не посвящал.

— И ты не ходила в банк по его поручению?

— Нет.

— В это сложно поверить, — сочувственно говорит Джо. Брат явно беспокоится за меня.

— Осталась