Несовершенные - Федерика Де Паолис

С дочерью на руках он пошел по коридору. Анна глядела им вслед. Наталия играла с его лицом, изучала его руками, а в ее уши тем временем лился поток мерзостей. Они прошли сквозь тонкий луч света, деливший пространство по диагонали, и голос Гвидо затих вдалеке. Но его слова резонировали в голове, порождая в мыслях хаос.

13

Адвокат дал понять, что нужно настроиться на ожидание. Расследование ведется как в отношении клиники и главного врача, так и в отношении фирмы-поставщика. Прокурор должен разобраться, кто несет ответственность за случившееся.

– При условии, что кто-то ее вообще несет, – прокомментировал Гвидо, передавая Анне его слова. – И потом, я, возможно, смог бы убедить эту тетку забрать заявление. Нужно срочно поговорить с твоим отцом. Он бы меня вызволил из этой передряги в два счета. Ладно, пойду в душ.

Анне показалось, что беседа с Дель Боско успокоила Гвидо. Утром в полиции он, наверное, испугался. Возможно, ему даже угрожали. Она снова набрала номер отца – по-прежнему недоступен. После обеда надо к нему съездить. Она накрыла стол на кухне. Вечерело, но свет еще был яркий, прозрачный. На плите кипела вода, томился соус. Пришла Наталия, волоча за собой CD-плеер. На голове наушники, но в плеер не вставлены. Анна улыбнулась: дочка слушала звуковую дорожку из Диснеевской «Спящей красавицы» и инстинктивно, по-женски, пыталась подтанцовывать. Вслед за ней появился Габриеле и тоже начал покачиваться, но неуклюже. Анна принялась танцевать вместе с детьми, прошлась с сыном вокруг плиты, словно в туре вальса. Зазвонил телефон, но она не ответила.

Зашел Гвидо, взял деревянную ложку и помешал соус. Анна уже и не помнила, когда в последний раз видела его за таким занятием, а ведь раньше он готовил для нее. Влажные волосы зачесаны назад, футболка «под горлышко», джинсы, шлепки. Подхватив дочь, он усадил ее на плечи и танцевальным шагом пошел вокруг стола, а Наталия тянула руки к потолку. В кухне было тепло, благоухало едой. Семейное гнездышко.

Телефон снова зазвонил. Анна не глядя поставила беззвучный режим. Испугалась, что это Хавьер.

Они поели на кухне. Паста с томатным соусом, зеленой фасолью и страккино. Тостовый хлеб, подогретый в духовке. Гвидо, голодный как волк, энергично работал челюстями.

– Хороший соус, молодец! – похвалил он.

– Спасибо, – довольно улыбнулась она. Обычно они ели то, что готовила Кора.

– Как насчет того, чтобы устроить лыжный отпуск? – спросил Гвидо.

Анна промолчала.

– У меня не так много времени, лучше нам быть рядом. Потратим-ка эти дни на катание на лыжах.

Габриеле дважды кивнул. Он и в самом деле понял? Гвидо потрепал его по щеке:

– Молодчина, чемпион! Я знал, что мы с тобой думаем одинаково!

Анна оторопела. Он правда готов рвануть сейчас в лыжный отпуск? Да, он же Овен, Овен с асцендентом в Овне: вспыхивает легко, словно спичка. Печаль, негатив – в это он никогда не ударится. Он – это один сплошной энтузиазм. Мечтатель, деятель. Адвокат, должно быть, сказал ему нечто такое, за что он всеми силами ухватился, и разговор об отдыхе – это способ отвести угрозу обвинения, предотвратить процесс. Анна терпеть не могла подобные всплески настроения у Гвидо – они казались ей подростковыми, инфантильными. Что ей нравилось, так это его стабильные стороны. Его должность, ловкое обращение со скальпелем, запах тела.

– Ну что? Ты едешь с нами? – спросил он.

– Посмотрим, – ответила она спокойно.

– Ваша мама ненавидит лыжи, что поделать! – засмеялся Гвидо. И Габриеле вслед за ним.

Наталия в безудержной радости колотила ладошками по столику на своем стульчике: ее родители вдруг снова стали нормальными – резали хлеб, вместе ели.

– Заночуем в «Белочке», – предложил Гвидо.

Эту «Белочку» – гостиницу при лыжном курорте в паре часов езды от дома – Анна на дух не переносила. А Гвидо только в ней и останавливался. Он говорил, что на лыжах выпускает пар. Вот что еще их отдалило: бессчетные выходные, когда он предлагал уехать вместе на пару дней, а она отказывалась. Он сам мог бы съездить одним днем, в воскресенье, но в итоге один день превращался в целый уик-энд. Чистый горный воздух обновлял его, искусственный снег снимал усталость.

– Малышке почти два. Я в ее возрасте уже стоял на лыжах. Да эта синьорина у нас… – Он пощекотал ей подбородок тем же манером, что и Мария Соле утром в клинике, и Наталия засмеялась, – … самая крутая.

– Ну так, значит, вы теперь отлично справляетесь? – сурово спросила Анна, намекая на вчерашнее сообщение.

– Ну да. А почему таким тоном? – Гвидо снова принялся за еду.

– Мне не понравились твои вчерашние сообщения.

– Ты о чем?

– Ты мне вчера три сообщения отправил.

– Я тебе вчера абсолютно ничего не посылал.

– Да что ты? Я была в ресторане, и…

– Ты ошибаешься.

Анна потеряла дар речи.

– А в каком ресторане?

– «Бенгоди».

– Серьезно? Когда мы с тобой туда ходили, еда, помнится, показалась нам ужасной. В любом случае я тебе вчера ничего не писал.

– Ты шутишь?

– Нет.

– А потом ты их еще и удалил, сообщения эти.

– Кто, я? – засмеялся он. – Ну хватит, Анна.

Она ничего не понимала. Это что, такой циничный розыгрыш? Теперь и Гвидо смотрел на нее с подозрением:

– А тебя как туда занесло?

– У них все изменилось.

– А, хорошо.

Повисла пауза.

– И как там теперь? Лучше?

– Да, довольно неплохо.

– И что ты ела?

– Пасту с крабами и рыбу.

– Значит, никакой диеты?

– Нет.

– С кем была?

– Со знакомыми из шоурума.

– С какими?

– Семейная пара. Бьянка и Пьетро Стурни, знаешь их?

– Впервые слышу.

– Гвидо, пожалуйста, хватит меня разыгрывать! Ты прислал мне фото спящих детей!

– Может, ты вчера слишком много выпила?

Сейчас он явно не шутил. Стал серьезен, даже мрачен. Анна раскрыла ладонь, уперлась рукой в скатерть. Перевела взгляд на детей.

– А ты вчера где был?

– Дома. Правда, дети?

Анна помолчала. Сообщения точно были. Фотография пришла, когда она садилась в машину. Она прилично выпила, Гвидо угадал, но чтобы настолько четко помнить то, чего не было? Невозможно. Она ведь даже узнала золотую цепочку с сумочки Марии Соле. Даже перемолвилась парой слов с Хавьером насчет этих сообщений. С тех пор как будто несколько недель прошло – и все же это было вчера. Она не могла ошибиться.