Благостный четверг - Джон Эрнст Стейнбек

Док откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу.

– Интересно у тебя получается, – промолвил он. – Змеи – одни из самых чистоплотных животных, а ты их называешь грязными. Почему?

– Сказать почему?

– Сделай милость.

– Потому что ты плохо говоришь о Фауне.

– Постой, – сказал Док. – При чем здесь… Да и не говорил я о ней плохо!

– Говорил. Ты сказал, раз Фауна шлет гостинцы, значит, хочет чего-то. А она просто так, из добрых чувств!

– Ага, понимаю. – Док медленно кивнул. – И ты в отместку называешь змей грязными?

– Угадал. Никому не позволю честить Фауну.

– Да я же просто пошутил.

– Мне так не показалось.

– Слушай, – сказал Док, – мы с Фауной лучшие друзья. Так что давай выпьем пива на мировую.

– Хорошо, – сказала Сюзи, – только прежде повинись.

– Ладно. Передай Джо Элеганту, что торт потрясный

– Еще бы, смотри, сверху – зефир с шоколадной глазурью.

– А Фауне передай, что если б не ее пиво, я бы погиб от жажды.

– Ну хорошо, коли так. – С лица Сюзи сошло напряженное выражение. – Где открывалка?

– Сзади тебя, в раковине.

Сюзи открыла две банки пива, приблизилась к рабочему столу Дока.

– Что это ты такое делаешь?

– Препараты. Видишь стеклянные чашки? В них я кладу сперматозоиды и яйцеклетки морских звезд. Через полчаса умертвляю зародышей в одной чашке, еще через полчаса – в другой, и так далее. А потом делаю срез; и помещаю вот на такие длинные предметные стеклышки. На каждом стеклышке представлен весь цикл развития зародыша.

Сюзи склонилась над чашками.

– Ничего не видать.

– Конечно. Они слишком крошечные. Могу показать под микроскопом.

Сюзи выпрямилась.

– И зачем ты все это делаешь?

– Для студентов. Им нужно изучать, как развиваются морские звезды.

– А для чего это изучать?

– Видишь ли, люди развиваются фактически так же.

– Ну и изучали бы людей.

Док рассмеялся:

– Тут небольшая загвоздочка – трудновато каждые полчаса убивать человеческого зародыша у матери в утробе… На, взгляни. – Он подвинул стеклянное блюдце пoд микроскоп.

Сюзи приникла к окулярам.

– Ух ты! Неужели я когда-то такая была?

– Да, что-то в этом роде.

– Знаешь, – улыбнулась Сюзи, – я и сейчас иногда себя такой чувствую… Ну и чудная у тебя работа – личинки, червяки…

– Бывает, между прочим, и почуднее, – не удержался Док.

– На меня намекаешь?– Лицо у Сюзи сделалось черствое. – Работа моя не по нраву?

– По нраву, не по нраву, какая разница. Грустно, правда, что этим заменяют любовь. Неполноценная замена. Неприкаянное существование…

Сюзи подбоченилась.

– Жалеешь? Себя лучше пожалей! Как ты сам-то живешь? Со змеями да с личинками? Дом весь запаршивел. Пол сто лет не мыт. У тебя и костюма-то, поди, приличного нету. И жрешь, небось, одну сухомятку… Работу выискал – личинок разводить. Это, по-твоему, хорошая жизнь?

– Замолчи, – сказал Док, заражаясь злостью Сюзи, – как хочу, так и живу! Я человек свободный – поняла? Что хочу, то и делаю.

– Ну и что у тебя есть, с твоей свободой? Жуки, змеи, да дом загаженный? Не иначе как тебя баба какая-нибудь бросила, – вот ты и маешься, не знаешь, куда себя деть. Ну скажи, есть у тебя жена? Нет! А девушка? Тоже нет!

– На кой мне жена! – Док сам удивился, что кричит. – У меня женщин и так хоть отбавляй!

– Женщины – это одно, а женщина – совсем другое, – сказала Сюзи. – Можно все знать о женщинах вообще и ничего – о той, единственной.

– Ну и не надо. Я и так счастлив.

– Счастлив?– хмыкнула Сюзи. – Рохля! Раз тебя никакая баба к рукам не прибрала, значит, ты никому не нужен. Да и кто захочет жить с тобой в этом хлеву, с червяками да со змеями?

– Сказала бы уж, кто захочет со мной в постель, если у меня платить нечем, – резанул Док.

– Нет, вы только посмотрите, какой умник, – процедила Сюзи. – Умник-разумник. Все-то у него в жизни ладится… Ты вроде бы сочиняешь какую-то великую книжку?

– Откуда ты знаешь?

– Про это все знают. И все у тебя за спиной потешаются. Хочешь знать, почему? Потому что все видят, ты сам себя дурачишь, никакой книжки тебе не написать. Сидишь, играешь в бирюльки…

Пустив эти слова, словно стрелы, Сюзи увидела, как они вонзаются Доку в душу, – и сердце ее наполнилось болью и стыдом.

– Господи, зачем я только это сказала? Ну зачем?

– Что ж, может, и верно, – спокойно проговори Док. – Может, ты ухватила самую суть. Скажи, надо мной и вправду потешаются? Скажи… Как тебя…

– Сюзи.

– Скажи, Сюзи, потешаются?..

– А ты не обращай внимания, они просто дураки, – сказала Сюзи. – И я дура, наболтала всяких глупостей. Ты, пожалуйста, не обижайся.

– Ничего. Правда – это всегда хорошо. Даже когда колется. Человек должен знать о себе всю правду. – И, словно отвечая самому себе на какой-то вопрос: – Да пожалуй, она права. У меня действительно ничего нет за душой. Вот я и выдумал – чтоб заполнить пустоту, – будто пишу книгу. И сам в эту небывальщину поверил. Я ничтожный дурак, а возомнил себя великим мудрецом…

– Ну все, теперь Фауна меня убьет, – простонала Сюзи, – отбивную из меня сделает… Док, ты не верь, пожалуйста… мало ли что шлюха наболтает…

– Какая разница? Правда в любых устах хороша.

– Никогда еще себя такой тварью не чувствовала, – сказала Сюзи. – Почему ты на меня не злишься?

– А за что мне злиться? Может, ты доброе дело сделала – положила конец этой ерунде. Раздавила глупость в зародыше.

– Ну, пожалуйста, рассердись на меня, – взмолилась Сюзи. – Ну хочешь, ударь!

Док усмехнулся.

– Если б от этого прок был…

– Что ж, тогда ничего другого не остается, – печально проговорила Сюзи, и тут же с издевкой: – А, значит, гордый! Кем ты себя мнишь? Хлюпик несчастный!

Послышались проворные шаги, дверь отворилась. Это была Бекки:

– Сюзи! Ты опаздываешь. Уже мужики из Салинаса приехали. Пошли живо! Не забудь надеть свое томатовое платье.

– Между прочим, цвет называется «помдамур», – тихо сказала Сюзи. – Пока, Док, – и вышла вместе с Бекки

Док посмотрел ей вслед.

– Пожалуй, это единственный правдивый человек, который мне в жизни попался… – сказал он громко сам себе. Потом нечаянно взглянул на стол и зарычал: – Черт подери! Из-за нее время прошляпил! Вот зараза. Придется все снова переделывать. – И он выплеснул содержимое чашек в помойное ведро.