Поединок - Александр Борисович Царинский

коридору расхаживал часовой. А вчера здесь ходил Яковлев. Снова стало на душе больно и горько. Кто же убийца? Где он? Как не гнал Мельников от себя фамилию «Маркин», но она лезла и лезла в голову. Да и как не подозревать этого человека, если сегодня после обеда еще раз встретился с майором Кикнадзе и тот на вопрос Мельникова, приказывал ли майор Маркину навести порядок и запереть дверь своей комнаты, уточнил: «Нет! Он сам попросился. Я не возражал».

Уже подъезжая к Дому офицеров, Александр Васильевич вспомнил про Чухру. Заспешил в парткабинет. По свежим следам надо было проверить алиби лейтенанта. Проверил. Чухра пробыл безотлучно в парткабинете до самого его закрытия.

Но ведь и Маркин с Булановой в это время были в кино.

Голова у Мельникова раскалывалась от боли и дум.

15

Подозрение усиливается

Как и вчера, Мельников явился на службу чуть свет. Надо было срочно побеседовать с Булановой, а девушка уехала и пропала. «Примчала» она на службу лишь после девяти. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Оказывается, ночью в степи разразилась непогодь. Поземка перемела дорогу. Автомашина, на которой ездила Зина, то и дело буксовала, зарываясь в наметы сухого снега. Девушка перенервничала, была зла, и поэтому, когда ее с места в карьер пригласил Мельников, зашла к нему с недовольным лицом, принеся по его просьбе личные дела Маркина и Чухры.

— Как спалось? — поздоровавшись, спросил Мельников.

— В степи только волки спят. Куда положить эти папки?

— Кладите сюда, — показал Мельников на край стола. — И садитесь.

Зина удивленно вскинула на Александра Васильевича большие глаза. Не часто задерживал ее Мельников. А если и задерживал, то садиться не предлагал. Бросит комплимент и... будь здорова. Что же сейчас?.. Он, кажется, взволнован.

— Зинаида Борисовна, вы знаете, что позавчера вечером здесь в штабе был убит солдат?

Девушка в испуге широко раскрыла глаза и покачала головой. В деревню она выехала вчера рано и о ЧП еще ничего не знала.

— Вы должны помочь следствию.

— Чем? — тихо выдавила Зина, облизнув пересохшие губы.

— Позавчера в комнате майора Кикнадзе разбирали персональное дело Семена Маркина. Как вы узнали о бюро? Сами туда пришли или вас кто-то попросил?

— Разве это имеет значение для следствия?

— Да. И прямое. Убийство совершено как раз в той комнате.

Девушка опять была ошарашена.

— Вы подозреваете...

— Нет! Я подозреваю не вас. Возможно, из заседавших никто не повинен в смерти солдата, но нужно во всем разобраться.

— Если так... Позавчера утром к нам в отдел кадров зашел майор Кикнадзе и попросил у Сахарова личное дело Маркина. Сказал, что будет бюро. Пригласила собственная совесть. Маркин спас мою племянницу. Свояк его угостил, чтоб уберечь от простуды. Знали ли это члены бюро? Могли ведь рубануть с плеча, как за очередную пьянку.

— Есть еще вопрос. Вы убеждены, что ваша племянница упала в воду без посторонней «помощи»?

— Нет, нет! Толкнуть ее, чтоб потом спасти, Семен не мог.

Мельников покраснел. Грубо работаю. Закурил.

— Зинаида Борисовна, мне известно, что после заседания бюро вы пошли с Маркиным на двадцать часов в кино. Так ли это?

— Не совсем. Во-первых, фильм начинался не в двадцать часов, а в двадцать пятнадцать. Во-вторых, собирались, но не пошли.

Мельников насторожился:

— Почему?

Девушка неуверенно пожала плечами.

— Как-то... Наверное, у Семена не оказалось с собой денег. Он заторопился в гарнизон в общежитие. Быстро ушел.

Мельников почувствовал, как от прилива крови у него начинают гореть кончики ушей.

— Сколько было времени, когда он ушел?

— Не знаю. Минут пятнадцать восьмого.

И сразу догадка: точно. Спешил.

— И не вернулся?

— Вернулся. Примерно через час. Минут в семнадцать-восемнадцать девятого.

— Как вы запомнили время?

— Сеанс только начался.

Мельников заволновался сильней. Еще вчера у Маркина было алиби: во время совершившегося преступления он был в кино, а выходит?.. Значит, не для другого он готовил тыльную дверь. Для себя. Так вот чью фигуру в виде коршуна в окне видел Козырев. Есть ли у Маркина плащ-накидка? Где она? Видимо, для того накидку и надевал, чтобы кровь жертвы не забрызгала одежду.

— Скажите, Зина, почему решили, что у него не было денег?

— Он стал шарить у кассы по карманам. Потом извинился и сказал, что, кажется, кошелек в общежитии забыл.

— А вы?

— Что я? Я сказала, что у меня деньги найдутся. Но Семен и слушать ничего не хотел. Ответил, что вернется мигом.

Девушка еще что-то говорила, но Мельников ее не слышал. В голове вертелось: спешил! Спешил! Искал предлог удрать. Яковлев сменялся с поста и Маркин торопился его убрать. Задал вопрос:

— А в автобусе Маркин не показался вам чем-то обеспокоенным, может быть, рассеянным?

— Рассеянным?.. Пожалуй, да... Он сам сознался. Сказал, что так спешил на автобус, что по рассеянности забыл сдать дежурному ключ от комнаты Кикнадзе.

— Ключ?! — вырвалось у Мельникова. — Ну, а вы ему что?

— Сказала, что за это влетит. Ключ немедленно нужно сдать.

— Зина! Маркин вернулся в Дом офицеров в девятом часу. Следовательно, кино уже началось, а вы его все ждали. Это на вас не похоже. Почему вы не пошли в кино? Шел только журнал.

Зина покраснела.

— Женская гордость. А то подумает еще чего...

— Гордость? Зачем же тогда столько ждали? — Мельников чувствовал, что девушка что-то недоговаривает.

А Зина опять замялась. Краска на лице сделалась гуще.

— Значит, была причина.

— Какая? — нажал Александр Васильевич.

— Ну, хотя бы проверить, что с ключом? — нашлась девушка.

— И как?

— Конечно, не сдал. Опять по рассеянности забыл.

— А болтался больше часа, — вырвалось у Мельникова.

— Вот почему и обозлилась.

— И, конечно, отправили его тут же обратно?

— И да, и нет. Точнее — да! Хотела уладить дело с ключом.

— Почему же тогда: и да, и нет?

— Так вырвалось, — Зина волновалась. Мельников снова почувствовал, что она что-то не договаривает.

— Так... Значит, Маркин снова в гарнизон вернулся? Ну, что ж, спасибо за информацию! Прошу о беседе ни слова.

Девушка ушла. Что-то не нравилось в ее поведении. Зина была ершистой, но перед ним свои «колючки» никогда не растопыривала. Мельников перебрал в памяти только что состоявшийся разговор. Да, в ее