Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— А до родителей чего не подался? — спросил кочегар.　

— Нету их, — Виктор вздохнул и коротко добавил: — Отец на войне погиб, мать умерла.　

Кочегар совсем подобрел. Он кинул несколько лопат штыба в топку и повел Виктора в подсобную комнату. Здесь на столе лежал слесарный инструмент, у стены были приделаны большие тиски. Кочегар достал из деревянного шкафчика ломоть хлеба и бутылку молока, предложил:　

— Малость подкрепись, парень, и спать.　

— Да что вы, отец…　

— Ешь!　

Виктор еще утром легонько перекусил и сейчас отказаться от пищи просто не мог. Он весело стал жевать хлеб, запивая его молоком, и все рассказывал о своей жизни. Кочегар слушал, держа в черных пальцах беленькую сигаретку, изредка затягивался. Лицо у него было морщинистое, сухое, но в глазах светилась ласковая доброта. Он как бы успокаивал ими Виктора, который вспоминал о своих невзгодах.　

Наконец кочегар поднялся, положил на плечо Виктора руку:　

— Не тужи, Витька. Я уголька подброшу, а потом сведу тебя домой на отдых. У меня там одна старуха.　

— Нет, — возразил Виктор. — Я сам помогу, а спать буду в кочегарке. Здесь тепло.　

Пока они беседовали, в топках прогорело. Кочегар дал Виктору лопату, начал объяснять, что ему делать.　

— Знаю, — улыбнулся Виктор. — В колонии научился, — и он принялся ловко бросать уголь в топку, пышущую жаром.　

Через полчаса работа была закончена и Виктор нырнул в укромный уголок, привычно растянулся там на теплых кирпичах. Котел приветливо жужжал, излучая ласковое тепло. Где-то рядом металось пламя, шумела и бурлила вода, мелодично стучал насос, а Виктор, подложив кулак под голову и по-детски поджав под себя мокрые ноги, уже засыпал. Невзгоды, заботы, огорчения — все это теперь не касалось его, жесткая постель была ему удобней любой пуховой перины, и он улыбался во сне.　

Кочегар всю ночь топтался около котлов. У него, как у домохозяйки, было много разных мелких дел и не всегда удавалось вздремнуть, даже сидя. Ненасытное пламя, весело гудевшее с топках, требовало все новых и новых порций угля. Время от времени кочегар заглядывал в угол. Виктор, раскинув руки, сладко спал. Это успокаивало. За много лет своей работы кочегар видел здесь разных пришельцев, попадались и плохие люди. Участковый уполномоченный строго наказывал сообщать ему о всех незваных ночлежниках. «Э, чего там, — махнул рукой кочегар. — Этот парень — безобидный». Он сел на скамейку, стоявшую у входа, поближе к свежему воздуху, и задумался. Мерный шум в котельной убаюкивал, но почему-то не дремалось. «Говорит — студентом был, а с виду не похож. Уж больно замурзанный». Кочегар изредка кашлял. После сигарет кашель проходил.　

Утром небо прояснилось и первые солнечные лучи хлынули в окна, обливая золотисто-розовым светом стену и часть потолка над котлами и стирая на них серые тени от въевшейся угольной пыли. А кочегар все не знал, как ему быть: доложить участковому или нет. Вспомнилось начало разговора с Виктором.　

— Хм… странник, — произнес он вслух забытое слово. Смущало еще и то, что Виктор интересовался, есть ли в кочегарке телефон. «С чего бы это? Разве хорошего человека может беспокоить телефон? Так и есть: неправду рассказал о себе этот парень».　

Часа через полтора солнце уже освоилось в котельной, по хозяйски заглядывая в топки и гася багровые отблески пламени.　

Казалось, что на улице нет ни ветра, ни непролазной грязи, а наступил по-весеннему яркий день. И от этого долгие сомнения уступили место простому решению: проверка не помешает. Кочегар вошел в слесарную, снял трубку и назвал номер. Участковый уполномоченный Корней Корнеевич Корнеев оказался на месте.　

— Задержать! — приказал он. — Я сейчас прибуду.　

Через пять минут Корнеев явился. Он был в милицейской шинели, перетянутой ремнями, сбоку висела планшетка. Ночлежника немедленно разбудили.　

— Кто такой? — уставился участковый на Виктора.　

— Я Несветов. Вот мои документы, — ответил Виктор.　

Корнеев взял, быстро перелистал паспорт.　

— Поехали! — сказал он.　

— Куда? — удивился Виктор.　

— В город.　

— Мне там нечего делать. Отдайте документ.　

Корнеев не ответил, и паспорт Виктора исчез в планшете.　

— Вы неправильно поступаете.　

— Идем, в отделении разберемся, что ты за птица.　

— Я ничего не сделал, отдайте паспорт, — требовал Виктор, подталкиваемый сзади к выходу.　

На улице Корнеев приблизился к нему, как бы желая сообщить что-то по секрету, и сказал:　

— Не прописан ты, братец, и постоянного жительства нет, держать на своей территории не имею права. У меня порядок, и нарушать его не позволю!　

— Ах, так, — выдавил сквозь зубы Виктор, мигом повернулся и бросился в направлении комбината шахты.　

— Задержать! — рявкнул неожиданно басом Корнеев. — За мной, Степанов!　

Они побежали вдогонку. Грузный Корнеев отставал, а кочегар бежал не очень охотно. Было ясно, что задержанный скроется. Тогда Корнеев, видя идущих навстречу людей, закричал:　

— Держите, держите!　

Виктор летел вперед. «Только бы добежать, застать начальство! А увезут в город — все пропало: дадут восьмидесятую статью и опять — тюрьма. Быстрее, быстрее!» — подгонял он себя. На пути встали трое. Они намеревались задержать беглеца но Виктор, подлетев к ним, сам остановился, тяжело дыша.　

— В чем дело? — спросил высокий мужчина с измазанным угольной пылью лицом, одетый в зеленую брезентовую спецовку со следами темных пятен на коленях и локтях, обращаясь одновременно и к Виктору, и к подбежавшим кочегару и Корнееву.　

— Я пришел на шахту работать, — объяснил Виктор.　

— Врет! — перебил его Корнеев, — все врет, Семен Львович! Наш бэсээмовец обнаружил его в кочегарке. Бродяга это, не прописан нигде.　

— Постойте, Корней Корнеевич.　

— Семен Львович, — заторопился Виктор, почувствовав, что это и есть нужный ему начальник. — Я ничего не сделал плохого. Мне просто негде жить, и я переспал в кочегарке. Вчера я пришел на шахту, чтобы устроиться на работу. У меня документы есть, мне необходимо работать…　

— Такие на шахте нам не нужны, — сказал Корнеев.　

— Помолчите! — рассердился Семен Львович и уже тише добавил: — Я прошу вас, Корней Корнеевич, проводите этого человека к Синяеву, там разберетесь. Насколько я понял, арестовывать его не за что.　

— Ладно, пусть будет по-вашему, — неохотно согласился Корнеев.　

— Вот и договорились, — улыбнулся Семен Львович.　

— У меня работа стоит, — напомнил о себе кочегар.　

— Ты можешь быть свободен, — разрешил Корнеев.　

Зайдя в приемную заместителя начальника шахты Синяева, Корнеев постучал в дверь кабинета.　

— Войдите, — послышался голос.　

Корнеев слегка подтолкнул своего спутника.　

Виктор сорвал с головы кепку и шагнул в кабинет, но, переступив порог, остановился: на его пути легли две ковровые дорожки. За письменным столом сидел смуглый человек в очках.　

— Проходите, садитесь.