Я покажу тебе Стамбул - Айна Саин

Моя соседка — грузная турчанка, лет пятидесяти, в очках на крупном носу, все пыталась сладить с развевавшимися на ветру волосами.

— Извините, не поможете мне? — обратилась она ко мне и начала что-то искать в своей сумке.

— Да, конечно, — я подвинулась и помогла удержать все, что она выложила на скамейку: кошелек, футляр для очков, две упаковки салфеток, связку ключей, фонарик, пакетик с жареными каштанами, пачку сигарет, три зажигалки, бутылку с водой, несколько ручек, разноцветных карандашей, три бутылочки сока, шоколадку, мячик, детскую шапочку, две игрушечные машинки и маленькую записную книжку. Наконец-то в одном из отделений она нашла заколку для волос и собрала их. Пока она складывала вещи обратно в сумку, мы познакомились и разговорились.

— Это для моего внука Эмре, — сказала Севда-ханым, показывая на карандаши и машинки. — Доченьки моей сын. Сейчас вот еду к ним. Дочка вся в хлопотах: завтра к ней свекровь в гости собирается. Попросила меня посмотреть за внуком. А я и рада. Каждый день с ним сидела бы. Да зять против. Не разрешает нам видеться.

— Почему?

— Наверно потому, что я против была, когда он пришел руки ее просить. Он у нас очень религиозный. Строгий мусульманин. Дочка моя после встречи с ним тоже хиджаб надела.

— И что? Вы разве не мусульманка? — вырвалось у меня.

— Конечно, мусульманка! Но я из того поколения, когда носить хиджаб для городской девушки было немыслимо!

Слова из нее полились с такой скоростью, что я с трудом понимала ее:

— Мы красились и одевались как на западе, учились водить машины, поступали в университеты, строили карьеру. Не все, конечно. Но я-то выросла в семье, где Ататюрка боготворили! а раз он сказал, что турецкая женщина должна быть свободна, то у нас дома для меня запретов не было.

Она вдруг замолчала, опять начала рыться в сумке. На этот раз легко нашла сигареты с зажигалкой, закурила, а потом будто нехотя продолжила рассказывать, прерываясь на глубокие затяжки:

— Правда, когда я забеременела Сезен, а ее отец не захотел на мне жениться, разгорелся большой скандал. Отец выгнал меня из дома, пришлось переехать в другой район… Да что там район, вообще на другой берег Босфора перебралась! Нам с Сезен было очень трудно. Я работала много, но денег все равно не хватало. Дочку часто приходилось одну дома оставлять, подруг у нее почти не было. Кто захочет, чтобы их дети общались с дочерью матери-одиночки? Так и выросла моя Сезенджан одна. Иногда моя мама помогала нам тайком от отца. Приезжала, гуляла с внучкой, оставляла в ее карманах деньги, которые сэкономила на хозяйстве. А теперь видно моя очередь тайно внука навещать…Наверно Аллах так меня наказал, за то, что вне брака родила, да и вообще, за грехи мои, — она сделала последнюю затяжку и выкинула сигарету за борт.

Объявили остановку на Азиатской стороне Стамбула — «Кадыкей». Севда-ханым попрощалась со мной и засобиралась на выход. Я проследила за ней взглядом в толпе пассажиров. За решетчатым забором пристани к ней подошли закутанная в черное женщина и маленький мальчик. Поцеловав обоих, моя соседка повернулась к парому, словно хотела, чтобы я увидела ее с семьей. Она была счастлива.

Бабушка, дочь, внук. Тайные встречи.

Я сразу вспомнила бабушку со стороны отца. Родители уже развелись, мы с мамой готовились к переезду в Стамбул. А баба Света до последнего дня приходила ко мне в школу, иногда приносила пирожки с картошкой, расспрашивала о моей жизни. Но больше молчала, гладила меня по волосам и думала о своем.

Живи она в Стамбуле, может, и она поделилась бы со случайной попутчицей на пароме историей своей жизни: бабушки, тайком встречающейся с внучкой.

Запись в блоге, август 2017

Люди в белом

В каждом махалле — районе — Стамбула есть два места, где вершатся судьбы его жителей. Первое — исключительно мужское: чайная, в которой мужчины обсуждают политику президента страны, последние матчи любимой футбольной команды и местные новости. Второе — царство женщин: салон красоты. И еще неизвестно, чьи решения имеют большую силу и влияние на жизнь махалле. Если в первое можно попасть лишь на том основании, что ты носишь бороду и усы, то во второе — только если тебе будет оказано доверие и тебя приведет одна из постоянных клиенток салона. Зато попав сюда, выйдешь не только с укладкой и маникюром, но и кучей информации: о дочке пекарши, которая провалила экзамен в университет, потому что закрутила роман с бакалейщиком, о жене аптекаря, которая родила через пять месяцев после свадьбы, о подруге подруги клиентки, которая тоже, как и ты до сих пор не замужем, бедняжка.

В первый раз в нашу районную «сплетнехакерскую» — так мы с мамой называем между собой районный салон Мерве-ханым — я попала примерно через год после переезда в Стамбул. К тому времени я более-менее говорила и понимала по-турецки. Отношения с отчимом Неджми-беем и его мамой Назиме-ханым были ровными. В школе появились одноклассники, которых я могла бы назвать хорошими приятелями. Жизнь налаживалась. Но по ночам я просыпалась от жутких кошмаров. Иногда мои крики будили всех домочадцев. Как-то собираясь в школу, увидела приколотую с изнанки пиджака булавку с голубой бусинкой. Показала маме, а она расстроилась, забрала пиджак и ушла в комнату свекрови. Они долго разговаривали. А потом мама вышла со словами: «Она — моя дочь. Пожалуйста, не навязывайте ей свои страхи».

Через некоторое время после этого случая бабушке Назиме захотелось, чтобы я сопровождала ее в салон красоты. Едва я вошла в просторную комнату с витражными окнами, все присутствовавшие на мгновение умолкли, а потом продолжили свои разговоры и дела, как ни в чем не бывало.

— Назиме-ханым, добро пожаловать! — встретила нас хозяйка салона Мерве-ханым. — Как ваши дела? Надеюсь, все в порядке? А кто эта голубоглазая красавица? Машаллах!

— Дамы, — бабушка обратилась ко всем, — прошу знакомиться. Это моя внучка Натали.

Я поздоровалась и услышала приветствия в ответ. Хозяйка посадила меня в кресло у окна, а сама принялась за прическу бабушки. К ней подходили соседки-клиентки, что-то говорили, указывая глазами на меня. Несколько раз я услышала имя «Назар». Не понимая многого из щебетанья женщин в салоне, я ждала бабушку и пила кофе по-турецки. Перед нашим уходом она взяла мою чашечку, перевернула остатки