Найденыш - Шарлотта Бронте

Маг замолчал. Трепет охватил испуганных учеников, однако никто не осмелился издать ни звука.

— Я вызвал духов-служителей. Я велел им доставить сюда подлого убийцу и сообщников (если они у него есть), а равно и жертву, будь они хоть на другой стороне земного шара. Что за скорбь, что за раздирающая тоска овладела мною, когда я узнал в убитом избранного, возлюбленного ученика моего, Артура, маркиза Доуро!

Он снова умолк и сделал таинственный знак скипетром. Железные двери распахнулись, и вошли шесть темных фигур с покрытыми белой простыней носилками. Затем еще две ввели закованного в цепи лорда Эллрингтона и мистера Монморанси в таких же узах. Перед троном положили носилки, за ними поставили преступников.

— Снимите покрывало, — тихо произнес маг.

И тогда явилось великолепное тело маркиза, простертое в недвижимом оцепенении смерти. Холодная бледность мрамора обволакивала его застывшие, но все еще благородные черты. Широкое чело, обрамленное роскошными густыми кудрями, сияло снежной белизной. Глаза были закрыты. Гордость и великодушие, сверкавшие некогда в них, исчезли; сомкнутые веки и длинные темные ресницы скрыли их блеск.

Лорд Эллрингтон и мистер Монморанси смотрели на труп совершенно бесчувственно. Первый хранил выражение твердости и отваги, второй — самоуверенной наглости.

— Дерзкий злодей, — начал суровый судья, обращаясь к лорду Эллрингтону, — можешь ли ты равнодушно взирать на прекрасный цветок, загубленный безвременно твоим коварством?

— Могу! — ответил Шельма. — Моя совесть одобряет сделанное; этот молодой человек был моим смертельным врагом. Природа велит уничтожать тех, кто нам ненавистен. Я повиновался ей, и вот он мертв.

— И ты внимал только губительному зову своих необузданных страстей?

— К чему мне иные советчики? Даже неразумному животному инстинкт подскажет, что оскорбившая его тварь — законная мишень для мести.

— И ты, кому вручен бесценный дар духа, уподобил себя скоту несмысленному?

— Нам непонятен лицемерный жаргон ханжей, — вмешался Монморанси, — говори прямо, старик, и мы ответим вежливо.

Маг бросил на него презрительный взгляд и продолжал, обращаясь к Шельме:

— Вижу, ты избрал достойного сообщника в дерзком преступлении, но не думай, будто наглость притупит меч правосудия. Чаша, которую испил мой Артур, вернется к тебе десятикратно горшей.

— Делай, что задумал, жалкий старикашка, — молвил тот, улыбаясь холодно. — Я изведал жизнь, и она отнюдь не ложе из роз. Боль смерти будет краткой, хоть, может, и острой, что до последующего — я не верю в иллюзию рая и жупел ада. Худшее, что мне грозит — вечный непробудный сон.

— Достойные слова, Шельма, — сказал Монморанси. — Давай сюда свою чашечку, бородач, нам пора баиньки. Мерзкий холод в этом сыром подвале!

Маг снова взмахнул рукой. Железные двери растворились, и одна из туманных фигур, уже появлявшихся ранее, внесла сосуд, наполненный чем-то, похожим на загустевшую кровь. Тень вручила сосуд господину и удалилась. Тотчас же от плит пола начали подниматься густые клубы испарений, и постепенно образовалось плотное облако, скрывшее судью, преступников и носилки.

Краткую тишину нарушил мучительный вскрик, столь громкий, что он едва не прорвал окружающую завесу. В следующее мгновение голос пробормотал:

— Это все?

— Нет, убийца, — был суровый ответ, — это лишь начало.

Вновь наступила полнейшая тишина, а за нею более громкие и продолжительные вопли. Затем вой и крики уже не прерывались. Свыше получаса тянулись жуткие терзания, пока леденящие душу свидетельства агонии не стихли до неразличимых стонов и слабых всхлипов, от которых мороз пробирал слушателей до костей.

И опять все смолкло. Облака медленно рассеялись, явив взорам мертвые тела лорда Эллрингтона и мистера Монморанси. Пытки исказили их черты и превратили в самое пугающее зрелище, какое может представить смерть. Капли холодного пота, выжатые перенесенными страданиями, проступили на посиневших лбах и увлажнили перекошенные лица. Глаза, выкатившиеся из орбит, и стиснутые кулаки словно укоряли судью, поднесшего к их губам ядовитое питье.

— Дети, — воскликнул неумолимый маг, — взирайте на жертв моего праведного гнева! Взирайте и трепещите!

Последнее было излишним. Всех охватила дрожь. Видя, что ужасный пример произвел нужное воздействие, маг позволил им удалиться. Члены общества радостно воспользовались разрешением, и через несколько минут он остался наедине с тремя трупами. В этом нежеланном обществе я вынужден покинуть его ради настоящего и посмотреть, чем был занят в это время мой герой, мистер Сидни.

Эдвард явился на место встречи с таинственным незнакомцем задолго до назначенного часа. Ночь совершенно преобразила пустынный берег, где они беседовали в прошлый раз. Тяжелые темные тучи заволокли безлунное небо. Неощутимый, чуть слышный ветер легко вздыхал над морем, которое катило длинные низкие валы, набегавшие на берег с почти музыкальным звуком. Витрополь не был виден; в той стороне ничего нельзя было различить, кроме скопища тысяч мерцающих звезд, увеличенных до размеров солнц плотной атмосферой, сквозь которую они сияли, вспыхивая и лучась, как истинные лампады небес. Далекий городской шум сливался с мерным шепотом океана. Согласную мелодию не нарушал ни один резкий или громкий звук.

В иных обстоятельствах Сидни мог бы наслаждаться ласковым монотонным напевом волн, однако сейчас его целиком занимала единственная всепоглощающая мысль — мысль, что этой ночью он получит сведения, которые позволят домогаться руки леди Джулии не без надежды на успех. Сжигаемый нетерпением, он ступал по мягкому песку, замирая и вслушиваясь, не приближаются ли шаги, и высматривая в непроницаемой тьме обещанного проводника.

Он долго ожидал хоть самого легкого шороха, хоть самой смутной тени, но тщетно.

— Этот человек обманщик, — горько сказал Сидни. — Он мне солгал. А я дурак, что пришел.

— Ты был бы последним дураком, если бы не пришел, — прозвучало за его спиной.

Юноша поспешно обернулся. Рядом с ним возвышалась чья-то фигура.

— Кто вы и что вы? — воскликнул он, слегка изумленный внезапностью появления.

— Ты не знаешь меня, Эдвард? — спросил некто.

— Не знаю, — ответил Сидни, определив по голосу, что говорит его неведомый друг. — Видите, я поспешил на встречу и надеюсь, вы вознаградите доверие, с каким я открыл вам, человеку совершенно чужому, все известное мне о моем рождении.

— Смело сказано, дружок, — отвечал незнакомец, — но я намерен еще испытать твое доверие, прежде чем утолить твое любопытство. Сейчас ты должен отправиться со мной за несколько сот миль на суденышке, которое я держу для небольших путешествий.

— Что это значит, сэр? — спросил растерянный Сидни.

— То, что я сказал, Недди^[27]. Ты идешь завоевывать корону или остаешься и теряешь ее?