Искусство наследования секретов - Барбара О'Нил

– Не заходите, тут тоже плохой пол.

Навстречу мне хлынула волна спертого, пропитанного тленом и гнилью воздуха. Прикрыв рукой лицо, я попятилась.

– Фу!

– Пави никогда не доходила до конца этого коридора.

Здесь, без всякого сомненья, был пожар. Стены чернели подпалинами, от портьер остались клочья. Зато – как ни иронично – теперь ничто не загораживало обзор. Это были те самые эркерные окна, что украшали передний фасад дома. На этажах ниже их закрывали лианы девичьего винограда и плетистых роз. А тут панорамный вид ничто не заслоняло. И я опять застыла в изумлении, разглядывая крыши Сент-Айвз-Кросса и купола церкви на холме.

– Виды потрясающие!

– Это точно.

– А где начался пожар? Мы находимся… – прищурив глаза, я повела головой из стороны в сторону: – двумя этажами выше трапезной и гостиной, верно?

– Верно. Возгорание произошло в комнате этажом ниже. Никто не знает, что случилось. Как всегда. Мы с Пави думаем, что здесь кто-то жил. Какой-нибудь бездомный. Кто-то разводил костер прямо посреди той комнаты. Возможно, огонь вышел из-под контроля.

– К счастью, он не уничтожил весь дом.

– Да, – хлопнул меня по плечу Самир: – Пойдемте, посмотрим хорошую комнату. Вам она полюбится.

В конце башни мы свернули влево и спустились на нижний этаж по выстланной ковром, но замусоренной лестнице. Интерьерное убранство мгновенно преобразилось, в нем еще витал дух былого великолепия. Петляя по коридорам, Самир привел меня в противоположную часть дома, еще одно длинное ответвление буквы «Е».

И я опять замерла у перил лестницы, оглядывая помещение – бальный зал? – сильно пострадавшее от воды и осыпавшейся штукатурки. Подняв глаза вверх, я увидела свет, просачивавшийся в приличную дыру в крыше. Длинный и когда-то явно величественный зал теперь пустовал, если не считать обломков и всякого хлама.

– Похоже, его стены были расписаны, – заметила я.

– Да, – наклонил голову Самир. – На этом этаже кое-где сохранились росписи. Пойдемте, посмотрим.

Коридор зеркально повторял тот, что был на верхнем этаже. И также тянулся во всю длину «Е». Но этот этаж был более роскошным. Чего стоили только фризы и деревянные панели с золочением, которыми были отделаны стены!

– Сюда! – толкнул Самир скрипучую дверь в комнату, разительно контрастировавшую с другими помещениями. Как оазис в пустыне. Время и запустение не прошли бесследно и для нее. Но краски еще не поблекли в узорах цветистых тканей и вышивок. А на стенах до сих пор висели картины разной величины и разнящиеся по жанрам. Их рамы были покрыты густым слоем пыли и облеплены нитями паутины. Но изображения не утратили красоты и казались полными жизни. Павлины и тропические пейзажи соседствовали с портретами экзотических людей – султана в гареме и высокой темнокожей женщины с темными глазами, загадочными, как бездонные озера. И тут же на ковре валялся тигр в окружении прекрасных дев… Картин было много, очень много. Самых разных!

– Как будто попадаешь в иной мир! – я прошлась по кругу, пытаясь окинуть взглядом необъятное. А потом остановилась и посмотрела на Самира: – Это комната моей бабушки, так?

Парень кивнул, скользнув глазами по картинам:

– Она умерла, мечтая попасть в Индию.

– Откуда вы знаете?

– Моя бабка была ее личной горничной. Как это правильно назвать?

– Вы меня спрашиваете? Я – американка. Камеристкой?

И снова этот легкий, почти не заметный изгиб губ:

– Вы выглядите как девушка, которая должна знать подобные вещи.

– Женщина.

– Ну да, – Самир опустил голову, но свои темные глаза – глубокие как озера – от моих не отвел. Он был слишком молодым для меня. Я была связана запутанными, еще не законченными отношениями. Но я могла в тот миг поклясться, что парень со мной флиртовал: – Да, женщина.

«Не заблуждайся и не поддавайся иллюзиям!» – велела я себе и отошла от Самира подальше.

– Моя бабка рассказывала отцу о леди Виолетте, кажется, на протяжении всей своей жизни. Я думаю, что он познакомился с ней до ее кончины. Но все те события, что произошли сразу после этого… Все это странно.

– А что за события?

– Я не знаю всего в точности – отец лучше бы вам рассказал – но моя тетя, его сестра, исчезла. Моя бабка на тот момент еще была жива, а вот здравствовала ли ваша бабушка или уже упокоилась, я не помню. Вам лучше расспросить отца.

Я прищурила глаза:

– Его сестра так и не вернулась?

Самир приподнял плечо:

– Нет. Ее так и не нашли. Ей было всего пятнадцать.

– Печально.

– Да, – прошелся взад-вперед парень.

– А ваш отец… он до сих пор живет здесь?

– Угу.

– Во вторник я ужинаю в ресторане Пави.

– Она говорила. Это очень любезно с вашей стороны.

– Это с ее стороны любезно, – парировала я. – А поначалу это ведь был ресторан вашего отца, так? Он все еще помогает Пави?

– Временами, – смахнув древнюю паутину с фотографии в орнаментированной рамке, Самир протянул ее мне: – Вот они, в Индии. Наши бабушки.

Мое сердце екнуло. На черно-белом моментальном снимке были запечатлены две женщины. Индианка смотрела в камеру прямо, не улыбаясь; длинная черная коса свисала с плеча ее сари. Белая женщина, моя бабушка, сидела в кресле, положив руку на голову большой светлой собаки. Она была в безукоризненно пошитой, приталенной сорочке, бриджах и сапогах для верховой езды. И я мгновенно узнала ее лицо.

Потому что это было мое лицо!

– У нас даже волосы одинаковые, – пробормотала я, прикоснувшись к своим вьющимся локонам. Непослушные, они своенравно падали на плечи – совсем как у бабушки Виолетты.

– У отца есть копия этого снимка, – сказал Самир и, пристроившись позади, заглянул через мое плечо на фото: – Я даже испугался, когда вас впервые увидел. Вы словно перенеслись во времени вперед.

Я заглянула в свои глаза, перевела взгляд на свой слишком широкий рот, с него – на подбородок и скулы, гораздо более резкие и решительные, чем утонченные черты мамы:

– Не знаю даже, что и думать…

– А Пави похожа на мою бабушку, – откликнулся Самир, – хотя не так сильно, как вы на леди Виолетту.

Его дыхание взъерошило волосы на моем плече, и смятение, в которое повергла меня фотография, приумножила неловкость от близости его тела. И опять этот ускользающий знакомый запах…

«Так, не все сразу!» Вернув фотографию Самиру,