Пылающее копье - Джон Голсуорси

Мистер Левендер вздохнул.

- Сомневаюсь, чтобы я мог последовать вашему примеру, -сказал он.

Джо взглянул на хозяина, и в его зеленоватых глазахзасветилось сочувствие.

- Не горюйте, сэр, - сказал он, - все дело в том, кто какустроен. Вас бы такая жизнь в неделю доконала.

- Неделю! - проговорил мистер Левендер, захлебываясь слюной.- Верю, что я не смогу забыть свои обязанности на целую неделю. Общественныедеятели не "гуляют", как вы выражаетесь, Джо.

- Осторожно, сэр, я не могу вести машину, не глядя надорогу.

- Да и как им "гулять"? - продолжал мистерЛевендер. - Ведь они, как атлеты, должны ежедневно тренироваться, чтобыпобеждать в своей вечной борьбе с народом.

- Ну, - снисходительно ответил Джо, - это тоже пьянствоособого рода, они все время на взводе, накачивают себя и усыпляют других.

- Не знаю, Джо, что вы имеете в виду, - строго сказал мистерЛевендер.

- Разве вы не замечали, сэр? Существуют два мира: мир, какон есть на самом деле, и мир, каким он кажется общественному деятелю.

- Может быть, это и так, - согласился нескольковзволнованный мистер Левендер, - но скажите, Джо, который из этих мироввеличественнее, благороднее? И разве другой мир имеет хоть какое-нибудьзначение? Конечно же, я за мир, который возникает в умах великих людей, существуетна бумаге, к которой прикасалось их перо, и процветает на словах, с которымиони обращаются к народу. Разве не лучше жить в мире, где никто не боитсяумереть с голоду или быть убитым, коль скоро это означает смерть за короля иотечество? Разве этот мир не прекраснее того, в котором люди хотят жить итолько?

- Ну, - сказал Джо, - мы все готовы умереть за отечество,коли надо. Только смерть нам не кажется увеселительной прогулкой, мы ведь необщественные деятели. Уж очень все легко у них получается.

- Джо, - сказал мистер Левендер и даже на миг заткнул уши, -это самое ужасное кощунство, которое я когда-либо слышал.

- Я еще и не то могу сказать, сэр, - ответил Джо. - Как,продолжать?

- Продолжайте, - сказал мистер Левендер, стиснув кулаки, -общественный деятель не уклоняется ни от чего, даже от враждебных насмешек.

- Ладно, так что же получается, сэр? Посмотрите, что ониговорят и что есть на самом деле. Имейте в виду, я не говорю про английских илиеще каких деятелей, я говорю про тех, каких много в любой стране. Это что-товроде тайного общества, основанного на трепотне. Послушайте, сэр. Вот одинпросиживает штаны и сочиняет что-нибудь высокое. Потом вылезает другой и кричитчто-нибудь еще более высокое, потом они вместе просиживают штаны и кричат дотех пор, пока атмосфера не накалится так, что не продохнешь; причем все этовремя мы все хотим, чтобы нас оставили в покое, и слушаем их только по добротедушевной. У этих типов только две слабости: одна - это идейки, а другая - ихсобственные персоны. Им надо быть важными, а без идей не поважничаешь,образуется порочный круг. Когда я вижу, что человек важничает, я говорю себе:"Господи, помоги нам, нам это очень скоро понадобится!" Раньше илипозже так оно и выходит. Я скажу вам, сэр, какое проклятие тяготеет над миром:люди научились говорить то, чего не чувствуют. И, господи, сколько их таких!

- Джо, - сказал мистер Левендер, у которого глаза вылезалина лоб, ваши слова - это похоронный звон по поэзии, философии и прозе, особеннопрозе. Они могила истории, которая, как вам известно, состоит из войн и интриг,порожденных мыслями общественных деятелей. Если бы ваши низкие взглядысоответствовали действительности, кто бы сказал нам, участникам великойэпической борьбы, ободряющие слова о том, что мы творим историю? Разве былапроизнесена у нас хоть одна речь, которая не пролила бы целительный бальзам внаши уши? Подумайте о том, какую поддержку дают эти слова сиротам и вдовам ираненым бойцам, которые лежат под звездами и страждут. "Творитьисторию", "играть решающую роль в великой драме" - вот лозунг,вечно стоящий перед нами, который служит утешением нам и опорой им. Ивы быхотели лишить нас этих слов? Позор, позор! - повторил мистер Левендер. - Вы быхотели разрушить волшебство жизни и уничтожить все принципы.

- Дайте мне факты, - упрямо сказал Джо, - и заберите мои принципы.Насчет волшебства не знаю, что это такое, но можете его тоже взять себе. И вотеще что, сэр: разве вы не замечали, что, когда деятель кипятится и что-нибудьговорит, это превращает его в куклу? Неважно, что будет после, он должентвердить свое, чтобы не выглядеть дураком.

- Разумеется, не замечал, - ответил мистер Левендер, - япочти никогда не встречал такой узости у общественных деятелей, и никогда я невидел, чтобы они "выглядели дураками", как вы весьма грубовыразились.

- Где же ваши глаза, сэр? - проговорил Джо. - Где же вашиглаза? Даю вам честное слово, что это почти всегда так, хотя, я согласен, онилюбят подпустить туману. Но, трезво говоря, - если это только возможнообщественные деятели неплохи, если держаться от них подальше. Вы же самизатеяли этот разговор, сэр, - добавил он примирительно, - кстати, вот вам игостиница. Перекусите, и вам станет легче.

И он затормозил перед вывеской "КоролевскийКозел".

Мистер Левендер, затянутый в водоворот невероятных чувств,которые пробудил в нем цинизм шофера, глядел непонимающим взором на красныйкирпичный дом.

- Здесь совсем неплохо, - сказал Джо, - когда я был бродячимторговцем, я частенько сюда наведывался. Там, где собираются коммерсанты,всегда найдется хорошее винцо, - добавил он, щелкнув себя по горлу. - И потом,здесь чудно готовят пикули. Вот ваши карточки.

Вдохновленный этими словами, мистер Левендер вылез изавтомобиля, в сопровождении Блинк вошел в гостиницу и стал искать закусочную.

Дородная служанка с быстрыми красивыми глазами взяла умистера Левендера пыльник и карточку и указала ему на стол, за которым ужесидел бледный интеллигентного вида молодой человек в очках.

- У вас не найдется еще мяса? - спросил молодой человек, неподнимая глаз от тарелки.

- Нет, сэр, - ответила служанка.

- Тогда принесите мне яичницу с ветчиной, - добавил он. -Вот вам второй талон, и принесите мне еще чего-нибудь, что у вас есть.

Мистер Левендер, муки которого при слове "мясо"стали непереносимыми, взглянул на обглоданную кость и вздохнул.

- Мне, пожалуйста, тоже ветчины и пару яиц вкрутую, - сказалон.

- Ветчину я вам подам, - ответила служанка, - но яицосталось только на одного человека.