Дымка. Черный Красавчик - Виль Джемс

– Держись за седло, – скомандовал Джефф, – и постарайся ввести лошадь в кораль, – я запру за вами ворота.

Это было сделано. Когда ворота закрылись, руки Клинта обмякли, и он рухнул наземь.

К счастью, Джефф мог дотянуться до него сквозь брусья кораля, но и тут ему долго пришлось хитрить, прежде чем он выудил оттуда ковбоя.

Когда наконец он поднял Клинта на руки и понес его к дому, как бы крепок и высок ни был кораль, Джефф с тревогой посматривал через плечо – сдержат ли брусья разъяренного мышастого зверя.

Солнце село, и наступила темнота, прежде чем Клинт очнулся. Джефф уложил его поудобнее, сварил вяленого мяса и налил кружку крепкого бульона, сейчас он держал бульон у Клинта под носом, чтобы тот понюхал его.

Ковбой почувствовал запах бульона, посмотрел по сторонам и спросил:

– Где Дымка?

– Если Дымкой ты называешь этого мышастого черта, – ответил Джефф, – то он находится в корале и бесится почем зря. Он думает, я тебя съем живьем.

Клинт не понял толком слов Джеффа и сказал:

– Будь добр, сними с него седло и привяжи его к приколу, где получше трава. Он послушный, и ты легко с ним сладишь.

– Легко с ним слажу?! – загрохотал Джефф. – Да я не подступлюсь к нему и за целый табун. В объездчики я не гожусь, а если бы и годился, этот черт только того и ждет, чтобы я сунул свой нос в кораль.

На другой день утром, когда солнце было уже высоко, Джефф помог Клинту встать на ноги и чуть не волоком притащил его в кораль, в котором Дымка провел ночь. От ворот Клинт заковылял один, и лошадь с ржанием бросилась к нему навстречу. Уши ее были навострены, глаза блестели, она, казалось, хотела обо всем расспросить. Потом лошадь заметила Джеффа, и вид ее сразу переменился: в глазах загорелся огонь, уши прижались к голове.

Клинт взглянул на старого скотовода и улыбнулся. Но Джефф и не думал смеяться, он решил, что лучше ему на время исчезнуть. Дымка был расседлан и пущен к траве и воде. У Клинта ушло на это пропасть времени, но в конце концов дело было сделано, и Джефф помог ему добраться до дома.

По пути домой Клинт заговорил – заговорил о том, что давно уже вертелось у него в голове.

– Знаешь, Джефф, – сказал он, – чувствую я, пора мне бросить объездку. Да, мне нужно отдохнуть от дичков, особенно после этого случая.

– Что же с тобой случилось, наконец? – спросил его Джефф.

– Все из-за этой дурацкой коровы, – начал Клинт. – Она задала деру, как только увидела, что я к ней еду, бегать она была здорова, и я решил припустить за ней, чтобы Дымка поучился работе. Я бросил веревку, но петля легла плохо, как раз у нее под ногами, и она ступила ногами в петлю. Я с разгону дернул, да дернул слишком сильно. Корова кувыркнулась разом. Дымка летел за ней сломя голову и не успел остановиться. Мы с Дымкой грохнулись на нее. Корова поддела Дымку под передние ноги и встала, мы покатились кубарем, а больше я толком ничего не упомню. Я только почувствовал тяжесть у себя на спине, может быть, Дымка подмял меня, а только скорее – придушила копытом проклятая корова… Должно быть, через несколько дней я встану на ноги, но знаю: так легко мне не отделаться. Лет пять назад меня смял вороной жеребец, которого я объезжал для «Трех С», и я не забыл этого посейчас. Мне неохота снова хворать. Лучше брошу возиться с дичками. У меня уже все кости просят пощады. Если можешь, Джефф, переведи меня в обоз, а на мое место пошли кого-нибудь помоложе… – Клинт помолчал немного, а потом добавил: – Я, Джефф, прошу тебя еще об одном. Если в обозе для меня найдется местечко, пусть Дымка останется со мной, пока я буду на службе.

Клинт с волнением посмотрел в лицо скотоводу, ожидая его ответа, но Джеффу, видимо, не хотелось ответить сразу.

– Как давно у тебя эта лошадь, Клинт? – спросил он.

– Два месяца. Может быть, немного больше.

– Разве с месяц назад не приезжали сюда наши ребята за всеми дичками, каких ты обломал?

– Приезжали.

– Ладно. Почему ж это ты не сдал им своего Дымку? Ведь он был к тому времени объезжен не хуже других.

Клинт уставился в потолок своего бревенчатого дома. Он усмехнулся слегка и наконец ответил:

– Сдается мне, Джефф, ты знаешь и сам почему.

Джефф знал почему, он знал это превосходно. То, как вели себя Дымка с ковбоем в это утро и в день катастрофы, яснее ясного объясняло, почему Клинт спрятал лошадь, когда ковбои приехали за «обломанными» дичками. Старый скотовод усмехнулся в свою очередь и положил руку Клинту на плечо.

– Пока я буду работать в этой компании – а по всем приметам это будет немалый срок, – тебе всегда найдется место у меня в обозе. Я положу тебе хорошую плату, дам самых резвых лошадей, каких только найду. А что касается Дымки, уж очень нравится мне эта лошадка.

Сердце Клинта прыгнуло ему в глотку, и он чуть не задохнулся.

– Да, лошадка хороша, и я хотел бы иметь ее, – продолжал Джефф. – Но, поразмыслив над этим, я пришел к тому, что лошадь принадлежит скорее тебе, чем мне и компании. Она – однолюб, и ты, Клинт, – тот человек, которого она любит. Даже если бы она привязалась ко мне – чего, конечно, не будет, – я никогда не отберу ее у тебя после всего, что здесь видел.

Клинт изрядно просчитался, когда сказал, что встанет на ноги через несколько дней. Прошли недели, а спине было не легче, поясница казалась перебитой, у него не хватало силы выпрямиться, когда он нагибался, так что он даже не мог нацепить себе шпоры.

Но вот приехал новый объездчик и взялся за работу Клинта. С того времени Клинт шатался вокруг коралей, болтая и посматривая, как работает новый ездок. А когда Клинта не было у коралей, его можно было найти в тени раскидистых ив в пересохшем русле, где привязан был Дымка.

Пробежал еще месяц, обозы потянулись на осенние объезды в прерию, где коровы с телятами, которых пора было «отнимать», искали приюта. В обозе Джеффа Никса было двадцать два всадника, и среди них, посмеиваясь ковбойским шуткам, ехал Клинт верхом на Дымке.

После долгих дней отдыха ковбой снова мог сесть в седло – не на дичка, конечно. Когда наконец он почувствовал, что справится с работой на дневках и в ночном, он стал готовиться к поездке на ранчо.

Месяц бездельничал Дымка, и, когда Клинт в первый раз оседлал его, только поводья удержали его от буйства. В этот день он брыкался и когда Клинт наткнулся на слишком большое стадо коров, брыкался и в следующие дни при каждой седловке. Но едва ковбой выехал с ним на простор и направился к далекому ранчо, Дымка вскинул голову и без всяких фокусов пошел.

Через несколько дней они достигли ранчо, и Дымка впервые увидал главный лагерь скотоводческой компании. Ковбои были повсюду, их было не счесть, большие корали были полны лошадей, лошади стояли и под длинным навесом. Повозки и палатки – все пестрило в глазах. А когда обозный кашевар выскочил из бревенчатого дома и бросился на дорогу, чтобы поздороваться с Клинтом, Дымка шарахнулся в сторону как ошпаренный.