Физика любви - Юля Артеева

– Тогда идем? Ты все еще хочешь меня проводить?

Парень оглядывается и как будто только замечает, что мы все еще стоим посреди улицы.

– Идем, конечно.

Мы молчим, провожая взглядами редкие машины. Глеб нервно поправляет волосы и первым нарушает тишину:

– Ян, просто я его знаю. С ним правда лучше не связываться.

– Хорошо, – отвечаю спокойно, – но я не маленькая, и не надо меня вот так забирать. Как нашкодившего кота.

Мы снова молчим, и слышно только хруст снега под ногами. Хрум-хрум. Хрум-хрум. Как будто наши ноги жуют снег, с треском его откусывая.

Я улыбаюсь от очередного своего глупого сравнения и прячу лицо в воротник куртки. Мне удивительно хорошо идти вот так, рядом с Глебом. Особенно когда он не похож на закипающий чайник, а шагает притихший и задумчивый.

Я смотрю на часы

22:40

Достаю телефон и пишу Оливке сообщение

Ты в порядке? Тебя проводят?

– Кому строчишь? – угрюмо интересуется Глеб.

– Насте. Ты сегодня совсем не в настроении? Выиграли же, а ты что-то не в себе.

Разговаривать с Глебом намного проще, чем обычно, несмотря на его настроение. Подозреваю, что это из-за рома, который я случайно украла у Попова. Чувствую, как будто я плыву в клубах сладкой ваты.

Вместо ответа он хмурится и качает головой. А мне дико хочется его растормошить.

– Стой! – говорю, разворачивая его за локоть. – Что это?!

– Что? – растерянно отзывается Глеб.

Я хватаю его за нос и кричу:

– Твоя совесть, Янковский!

У него такой потерянный вид, что я смеюсь как сумасшедшая и отбегаю на несколько метров вперед.

Пара секунд, и он принимает правила игры. Его лицо светлеет, губы трогает легкая улыбка. Он срывается с места и бежит за мной. Я визжу, поскальзываюсь, успеваю сделать несколько шагов, но он хватает меня за талию и валит в ближайший сугроб.

Мы боремся, и скоро я беспомощно замираю. Глеб сидит на мне верхом и держит мои руки.

Смех застывает на его красивых полных губах, а голубые глаза жадно шарят по моему лицу.

Меня парализует.

Да, это точно стокгольмский синдром. Или?..

Над головой Янковского звездное небо удивительно ясное. На секунду я залипаю на ярких точках, но потом перевожу взгляд на его лицо.

Он очень красивый. Свет фонаря подсвечивает скулы и упрямый подбородок.

Мне становится страшно. Глеб вызывает во мне слишком сильные эмоции. Я их не ждала и оказалась к ним не готова. Раньше я была в безопасности со своей неразделенной любовью к Яну. Рисовала скетчи, слушала песенки, думая о неведомом красивом мальчике, толком его не зная, разглядывала фотографии в соцсетях. И чувствовала себя очень спокойно. Теперь же я сижу на пороховой бочке. И она не просто может взорваться в любую секунду, она уже несет меня на бешеной скорости во тьму и неизвестность. Если он меня поцелует, что это будет значить? Я ему нравлюсь или он просто заигрался? Внутренне я вся сжимаюсь и чувствую волну тошноты. Отлично, самое время. Осталось понять, это от стресса или от алкоголя.

– Мне нехорошо, – бормочу я с некоторой долей облегчения.

Глеб моргает, будто скидывая с себя оцепенение, потом быстро поднимается на ноги и подает мне руку. Я встаю рядом и сосредоточенно отряхиваю себя от снега, лишь бы не смотреть на парня, который вызывает во мне бурю эмоций.

Глава 16

ГЛЕБ

– Порядок? – я касаюсь ее локтя, и Яна отдергивает руку. Кажется, я ее напугал.

– Да, это просто…просто ваш ром, – она морщит носик, – я вообще-то не пью.

– Видел я, как ты не пьешь.

– Чистая случайность!

– Чистое воровство. Повезло, что Попов на тебя заяву не накатал.

Она с подозрением смотрит на меня, а потом фыркает от смеха. Темные волосы выбились из-под шапки и, намокнув от снега, завились в нежные локоны. Яна раздраженным жестом убирает их от лица. Я зачарованно наблюдаю за каждым ее движением.

Оглядываюсь и с досадой отмечаю, что мы почти около ее дома.

– Идем? – киваю в нужную сторону.

– Я могу и сама дальше.

Хмыкаю:

– Ты же подобрала мою совесть. Провожу до подъезда.

Дальше мы идем молча. Я смотрю иногда на ее лицо и вижу напряженную мысленную работу. Знать бы, о чем она думает. Но есть ощущение, что я отчаянно хочу и так же сильно этого боюсь.

У крыльца Яна медлит, а потом приподнимается на цыпочки и касается губами моей щеки. Отступает с таким выражением лица, будто сама удивилась этому жесту. И уходит.

Я смотрю, как она набирает код домофона и тянет на себя тяжелую железную дверь, и думаю о том, что меньше всего на свете мне хочется ее отпускать. Но, парализованный собственным бессилием, я стою на месте.

Дверь со стуком захлопывается, и я прислоняюсь спиной к обшарпанной стене дома. Влюбиться в девушку, которая влюблена в моего лучшего друга? Пять баллов, Глеб, просто супер!

Но мне определенно стоит лучше держать себя в руках. Непонятно, что выйдет, если я и дальше буду так сильно ее ревновать. Зачем я вообще устроил сцену и вытащил ее из бара? Дебил.

Но я просто не мог смотреть на эту скотину Першина, который ее обнимал. Много раз мы сталкивались в общих компаниях, я слишком хорошо знаю, как он ведет себя с девушками. Меня просто натурально затрясло от злости.

Я тру ледяные уши и натягиваю на голову капюшон толстовки.

После прогулки по холоду и борьбы в сугробе из меня выбило весь хмель. И все, чего мне сейчас хочется, это снова напиться.

Достаю телефон и пишу Яну:

Проводил блондиночку? Ты где?

Пока жду ответ, замерзшими непослушными пальцами втыкаю в уши беспроводные наушники. Включаю песню, которую мне отправляла Яна. Очень хочется найти в ней сакральный смысл, только для нас двоих. Но я слишком хорошо знаю, как она относится к моему лучшему другу.

А вот и он, пишет:

Да, у Квартала. Встретимся?

Зеленый квартал – соседний с нашим жилой комплекс, блондиночка живет в хорошем месте. Настя, точно, так ее зовут.

Мы договариваемся встретиться на полпути, у местного кинотеатра.

Я ставлю песню «Темная вода» на повтор и отлетаю мыслями к девочке, что мне ее отправила. Маленькая, а такая сильная. Как она рубится в волейбол, просто сказка, каждый мяч как последний. Крохотный локомотив. Я, наверное, тогда