Гуру - Луиза О’Нилл

– Просто так я не смогу уйти, – заметила Сэм. – Я вернулась в Бенфорд, потому что волновалась за тебя…

Лиза не смогла подавить мерзкий смешок.

– Ты волновалась за меня? Нет уж. Ты вернулась, потому что беспокоишься за себя. По крайней мере, не ври.

– Чем я тебя так обидела? – слезы были близко. Сэм ощутила, как у нее защипало в глазах. – Что я сделала, чтобы ты меня так возненавидела? Возненавидела так, чтобы врать обо мне?

– Хватит набивать себе цену. Уже забыла все про «Блэкаут»? Не думала, что я прочитаю твое эссе? – Лиза обожгла Сэм взглядом. – О чем ты вообще думала?

– Я не… Весь Бенфорд, что ли, зачитывается «Блэкаут»?

– Да откуда тебе знать, кто и что у нас делает или не делает? Ты и двух часов здесь не провела с конца школы.

– И кто в этом виноват? Я уехала только потому, что ты хотела этого.

– Не надо пороть старую чушь. – Подбородок Лизы выдвинулся вперед. – Я никогда не просила тебя уезжать. Школа в Юте – целиком твоя задумка. Ты всегда так делаешь. Всегда все перевираешь. Ты всегда хочешь быть обиженной, Сэм.

– Вот это уж совсем не справедливо! Я ничего не перевираю. Твое письмо меня испугало. Будто бы не ты его писала. Ты не способна взять и заявить, что я…

– Сил нет на все это, – вырвалось у Лизы. Она наклонилась, чтобы собрать выпавшие у нее из рук по возвращении домой покупки, и начала подбирать пакет лежащих на полу яблок, бутыль молока и большую пачку колечек на завтрак. Сэм понаблюдала за тем, как Лиза разбирается с пакетами. Наконец подруга повторила: – Уходи. Прямо сейчас.

– Даже не подумаю. Мне нужно понять, что тебе нужно от меня. Хочешь, чтобы я опубликовала опровержение на эссе? – Лиза ничего не ответила. Сэм продолжила: – Ты… – Сэм переборола гадливое ощущение и заставила себя закончить вопрос. – Ты хочешь, чтобы все узнали твою историю?

– И в чем здесь вселенская трагедия, Сэм? Что люди узнают о тебе правду?

– Но это даже не правда! И ты сама знаешь, что это неправда. Мы обе были там той ночью, и ты знаешь, что именно произошло. Ты совсем рехнулась? Откуда у тебя все это пошло…

– Что случилось? – Джош вошел, прикрывая за собой дверь в холл. – Наверху слышно, как вы ссоритесь. Девочки волнуются. – Его глаза метались между двумя женщинами. – Сэм, – еле слышно пробормотал он. – Сэм, что ты…

– Да ничего я не сделала! – Сэм сорвалась на крик. – Хватит винить меня в какой-то херне, которую я даже не делала. Я написала эссе, вот и все. Оказывается, писать эссе теперь у нас считается преступлением.

– Какое эссе? – удивленно спросил Джош. – О чем ты? – Он перевел взгляд на Лизу. – О чем она, солнышко? – Но Лиза уже осела на стуле, будто бы из ее тела разом вынули все косточки. – Милая, – проговорил он. – Ты меня пугаешь. Что происходит?

– Я написала эссе, – медленно сказала Сэм. Кто-то должен был озвучить правду, и этим кем-то, по всей видимости, должна была стать она сама. – В качестве анонса для моей новой книги. Я рассказала о ночи после дня рождения Лизы.

У Джоша кровь отхлынула от лица.

– Сэм, – прошептал он. – Что ты наделала?

– А Лиза написала письмо моему менеджеру, – продолжила она. – Говорит, что той ночью… Лиза сказала… – она дала себе время собраться с мыслями. – Лиза говорит, что то, что было между нами, было против ее воли.

– Что? – Джош отшатнулся назад. – Нет. Нет, не может быть… Лиза. – Он подошел к жене и приподнял ее голову за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. – Она же шутит. Ты не могла… Почему ты мне ничего не сказала?

– Мы же вообще о ней не говорим, – ответила Лиза. Комната как будто начала схлопываться. Подступающие стены будто хотели вдавить Сэм лицом в эти колкие слова, чтобы их острые края разодрали ее в клочья. Она постоянно вспоминала о Джоше и Лизе. А они вообще о ней не думали. Все как в школе. Снова она была никому не нужна. Третья лишняя.

– Я думаю, что тебе пора, Сэм. – Джош встал рядом с Лизой, но больше не предпринимал попыток дотронуться до жены.

– Не делайте этого со мной. Умоляю. Я не засл…

– Саманта, вон отсюда! – выкрикнул он так мощно, что она испуганно отпрыгнула назад. – Мне нужно поговорить с моей женой. Без посторонних.

8

Последнее, что хотела увидеть Саманта по возвращении в свой гостиничный номер, так это свою мать. Каролина сидела на краешке кровати, чинно сдвинув коленки вместе. Ее платье с запахом в блеклый цветочек идеально вписывалось в убранство комнаты, будто бы мать заранее подбирала себе образ в тон гостиничного номера. Ее практически седые волосы были собраны в аккуратный пучок у шеи, чтобы не скрывать от взора окружающих жемчужные сережки с бриллиантами, доставшиеся ей по наследству от бабушки Андерсон. Мать оставалась красивой даже в свои семьдесят шесть лет. Доктор Каролина Андерсон-Миллер была обязана хрупкости своего телосложения ничуть не меньше, чем своим уверенным рукам, за убежденность мамочек Верхнего Ист-Сайда в том, что ей-то они точно могут доверить заботу о своих драгоценных чадах.

– Черт побери! – вскрикнула Сэм, испуганно схватившись за грудь. – Тебя-то как угораздило здесь оказаться?

– Пожалуйста, не ругайся, прошу тебя. Мы с отцом растили не морячку. К тому же, думаю, мы обе понимаем, что вопрос в другом: что ты здесь делаешь?

Сэм бросила пальто на спинку кресла-качалки и начала стряхивать снежинки со шляпы. Наконец она села и уставилась на мать.

– Так как ты все же пробралась сюда?

– Молодой человек на ресепшен оказался очень любезным. Поделился запасным ключом, когда я объяснила ситуацию.

– Какую ситуацию? Что ты решила ворваться ко мне в номер? Я почти уверена, что ты сейчас вне закона, мама.

Каролина расправила ткань платья, встала и подошла к Саманте. Той на секунду даже показалось, что ее собираются обнять. До нее донесся аромат маминых духов: цитрусы вперемешку с подсолнухом из желто-белого флакона, который очень подошел бы для крема от загара. Каролина носила эти духи, потому что ей их когда-то подарила ее собственная мать, заявив, что этот аромат «достойный». Этого замечания было вполне достаточно для Каролины, которая всегда поступала так, как от нее требовали. Ей было неведомо, почему