Американская трагедия - Теодор Драйзер

Но Клайд был по-прежнему бледен и нем. Несмотря на все, что сказал ему Мейсон, и на этот, по-видимому, дружеский и доброжелательный совет, он все еще не мог отделаться от убеждения, что, признав свое знакомство с Робертой, он себя погубит. А как отнесутся к этому роковому признанию те, в лагере! Конец всем его мечтам о Сондре и о прекрасной, праздничной жизни. И поэтому, несмотря ни на что, - молчание. И Мейсон, окончательно выйдя из себя, закричал:

- Ну, хорошо же! Значит, вы решили вовсе не раскрывать рта? Так, что ли?

И Клайд, подавленный и обессиленный, ответил:

- Я никак не причастен к ее смерти. Это все, что я могу сказать.

И, говоря это, он уже думал, что, пожалуй, ему не следовало говорить так... может быть, лучше было бы сказать... но что? Что он, конечно, знал Роберту и даже был с ней на озере... но никогда не собирался убить ее... она утонула, но это был несчастный случай. И если он и ударил ее, то только нечаянно. Но, может быть, лучше совсем не говорить, что он ее ударил? Ведь при сложившихся обстоятельствах едва ли кто-нибудь поверит, что он ударил ее фотографическим аппаратом случайно. Самое лучшее вовсе не говорить об аппарате, раз ни в одной газете до сих пор не упоминалось, что у него был с собой аппарат.

Он все еще размышлял об этом, когда Мейсон воскликнул:

- Так вы признаете, что знали ее?

- Нет, сэр.

- Ну, прекрасно. - И, повернувшись к своим спутникам, Мейсон прибавил: - В таком случае, я думаю, нам остается только отвести его назад, в лагерь, и послушать, что им про него известно. Может быть, мы еще что-нибудь вытянем из этого фрукта, устроив ему очную ставку с его друзьями. Его вещи и чемодан, наверно, еще там, в какой-нибудь из палаток. Давайте отведем его туда, джентльмены, и посмотрим, что знают о нем остальные.

И он быстро и хладнокровно повернулся, чтобы идти к лагерю, но тут Клайд, съежившись от ужаса перед тем, что его ожидает, воскликнул:

- Нет, пожалуйста, не надо! Неужели вы поведете меня туда? Нет, нет, пожалуйста, не надо!

И тут заговорил Краут.

- Когда мы с ним шли сюда, он просил меня поговорить с вами насчет того, чтобы не вести его в лагерь, - сказал он Мейсону.

- Так вот откуда ветер дует! - воскликнул Мейсон. - Вы чересчур щепетильны, чтобы появиться в таком виде перед леди и джентльменами с Двенадцатого озера, но вам не угодно признаться в знакомстве с бедной фабричной работницей, своей подчиненной? Прекрасно! Ну нет, мой друг, либо вы сейчас выложите все, что вам на самом деле известно, либо пойдете туда. - Он помолчал секунду, чтобы посмотреть, как это подействует на Клайда. Мы созовем всех ваших знакомых и растолкуем им, что к чему. Посмотрим, как вы тогда от всего отопретесь. - И, заметив, что Клайд еще колеблется, он прибавил: - Ведите его, ребята!

Он повернулся и сделал несколько шагов по направлению к лагерю; Краут и Суэнк взяли Клайда с двух сторон за руки и двинулись было Следом, но тут Клайд закричал:

- Нет, нет, не надо! Прошу вас, мистер Мейсон, не ведите меня туда! Пожалуйста! Я не могу туда вернуться! Не потому, что я виновен. Но ведь все мои вещи можно взять оттуда и без меня... а возвращаться туда мне теперь очень тяжело.

Капли пота выступили на его бледном лице, на руках, и он весь похолодел.

- Ах, вы не желаете идти? - воскликнул Мейсон, услышав это, и остановился. - Если они обо всем узнают, пострадает ваше достоинство, не так ли? Ладно, тогда потрудитесь сейчас же ответить на мои вопросы, и отвечайте быстро и начистоту, иначе мы без задержки отправимся в лагерь. Ну, что же, будете вы отвечать?

И он снова подошел вплотную к Клайду - растерянному, с дрожащими губами и блуждающим взором. И Клайд нервно и взволнованно заговорил:

- Да, конечно, я знал ее. Конечно, знал. Безусловно! Это видно из писем. Так что же? Я не убивал ее. И когда поехал с нею туда, вовсе не собирался ее убить. Я вовсе этого не хотел. Не хотел, говорю вам! Это был несчастный случай. Я даже не хотел с нею никуда ехать. Это она хотела, чтобы я поехал... чтобы я увез ее куда-нибудь, потому что... потому что... ну, вы же знаете, это видно по ее письмам. А я только старался уговорить ее, чтобы она уехала куда-нибудь одна и оставила меня в покое, потому что я не хотел на ней жениться. Вот и все. И я повез ее туда совсем не для того, чтобы убить, а чтобы постараться уговорить ее, - вот и все. И я не перевернул лодку, - во всяком случае, я не хотел... Ветер унес мою шляпу, и мы оба сразу поднялись и хотели ее достать, и лодка перевернулась - вот и все. И ее ударило бортом по голове. Я это видел, но она так сильно билась в воде, что я испугался... я боялся, что, если подплыву ближе, она потащит меня на дно. А потом она пошла ко дну. А я поплыл к берегу. Это чистая правда, клянусь богом!

Пока он говорил, его лицо и даже руки вдруг густо покраснели. Его измученные, испуганные глаза были полны отчаяния. А вдруг в этот день совсем не было ветра и они вспомнят об этом? - думал он. А штатив, спрятанный под упавшим деревом? Если его нашли, могут подумать, что именно штативом он и ударил ее... Он весь дрожал, обливаясь потом.

Но Мейсон уже задавал новый вопрос:

- Так. Одну минуту. Вы говорите, что повезли ее туда без всякого намерения убить?

- Да, сэр.

- Хорошо, но тогда почему же вы записались в гостиницах на озере Большой Выпи и на Луговом под разными именами?

- Просто я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что я был там с нею.

- А, понимаю! Не желали скандала в связи с ее положением?

- Нет, сэр. То есть да, сэр.

- А вас не беспокоило, что ее имя будет опозорено, если ее потом найдут?

- Но ведь я не мог знать, что она утонет, - находчиво ответил Клайд, вовремя почуяв западню.

- Но вы, конечно, знали, что сами туда не вернетесь?.. Это вы твердо знали, не так ли?

- Что вы, сэр, я вовсе этого не знал! Я думал, что вернусь.

"Ловко, ловко!" - подумал Мейсон, но не произнес этого вслух, а быстро сказал:

- Стало быть, именно для того, чтобы вам было проще и легче возвращаться, вы взяли свой чемодан с собой, а ее чемодан оставили на станции? Разве так делают? Как вы это объясните?

- Но я взял чемодан не потому, что собирался уйти. Мы решили положить туда завтрак.

- "Мы" или вы?

- Мы.

- Значит, вам надо было тащить с собой этот большой чемодан ради небольшого завтрака? Разве вы не могли завернуть его в бумагу или положить в ее сумку?

- Ну, видите ли, ее сумка была полна, а я не люблю носить всякие свертки.

- Так, понимаю. Вы слишком горды и щепетильны, а? Однако гордость не помешала вам тащить ночью тяжелый чемодан добрых двенадцать миль до Бухты Третьей мили и вас не смущало, что это могут увидеть?