Поединок - Александр Борисович Царинский

— Что так долго?

— Я сразу выехал, как только сказали.

Мельников выставил руку к подфарнику и взглянул на часы. Было 14 минут девятого. Даже удивился: «Быстро я сюда домчал». Приказал:

— Жмите в гостиницу «Урал» за подполковником Волковым!

В штабе все были подняты на ноги. У комнаты майора Кикнадзе толпились солдаты из караула. Тут же, очень бледный, дежурный по части майор Казакевич. Увидев Мельникова, он пошел навстречу.

— Я вам звонил. Жена сказала, что вы убежали. Такое ЧП...

— Ладно. Потом, — оборвал Александр Васильевич. Он злился на дежурного. Майор, а как ребенок. Надо же, допустил, что весь караул сюда пришел. И тут увидел Козырева. Тот суетился у двери комнаты, требовал от солдат, чтоб те ушли в караульное помещение.

— Почему здесь базар устроили? — набросился Мельников.

— Я только подошел, товарищ капитан! Что люди здесь — полбеды. Они там побывали, — указал Козырев кивком головы на дверь. — Все так истоптали... Разрешите солдат увести в караулку?

— Да, да! Мы вас вызовем, если понадобитесь.

Мельников открыл дверь. Холодный воздух гулял по затянутому в полумрак помещению. Дежурный услужливо зажег свет.

Да, Мельников не ошибся. Внутренние рамы одного окна были настежь раскрыты, стекла внешних — вышиблены с планками переплетов. Разбросав руки, на полу лежал рядовой Яковлев. Мертвенная синева уже затянула ему лицо. Глаза полуоткрыты, голова в лужице крови. Удар был настолько силен, что в глазах солдата полопались сосудики. Огибая подоконник, холодный воздух шевелил Яковлеву окровавленные волосы, делая их седоватыми. Александр Васильевич внимательно осматривал каждый предмет. Капельки крови были на полу, на столе и на стенке. Со стола свисала на шнуре телефонная трубка. А едкий ветерок все тянул из окна. Закрыть бы его, но этого нельзя делать. На подоконнике и рамах преступник мог оставить следы. За спиной чекист затылком ощущал прерывистое дыхание дежурного. С досадой спросил:

— Почему разрешили пройти сюда солдатам?

— Понимаете... Сам не знаю. Ведь такой случай... Растерялся!

— Командиру части сообщили?

— Так точно.

Высокий, осунувшийся майор Казакевич стоял перед Мельниковым, как провинившийся школьник: руки по швам, опустив голову.

— Вот что, товарищ майор! Я должен подняться к себе. Стойте в коридоре и чтобы муха сюда в комнату не пролетела.

— Безусловно. Теперь я научен.

Мельников вышел в коридор. Следом — Казакевич.

— Знаете, мне из-за солдат уже до вас попало. И от кого вы думаете? От начальника караула. Молодой, а не растерялся. Сразу выгнал всех, чтоб следы не затоптали. И даже меня.

Молодец Козырев. Соображает, — похвалил про себя Мельников.

— Как же лейтенант позже вас тут оказался? Караул ведь ближе, чем комната дежурного по части, — спросил у Казакевича.

— Разве он вам не доложил? Ах, да... Это он мне малость...

Майор прервался. У входа в коридор показались полковник Шилов и подполковник Волков. Пошел навстречу доложить начальству о ЧП.

В комнату Кикнадзе Мельников вернулся скоро. Он ходил за оперативным чемоданчиком. Из своего кабинета позвонил в отделение милиции и вызвал судебно-медицинского эксперта. Как назло, единственная в Степняково ищейка получила острое ножевое ранение и находилась на излечении.

Когда Мельников зашел в комнату, Волков стоял у самого окна и осматривал подоконник и рамы. Полковник Шилов сидел за одним из столов, нервно постукивая по крышке пальцами.

— И сколько может это продолжаться? Сколько?.. — спрашивал он.

— Дайте, Денис Тимофеевич, только за ниточку ухватиться. Дело вести — не лапти плести, — ответил Волков и обратился к Мельникову:

— Александр Васильевич, ты, кажется, обещал доложить.

— Да, да! — спохватился Мельников. Слово в слово он передал разговор с Яковлевым. Уж на что, а на память молодой чекист не жаловался. Доложил и о том, какую картину застал здесь.

— Захватил лупу? — спокойно спросил Степан Герасимович.

Мельников подал лупу и достал из чемоданчика фотоаппарат. Прошел к убитому. Волков продолжал колдовать у подоконника. Нет, не так спокойно было у него на душе, как себя вел. Враг обнаглел. ЧП за ЧП. Впрочем, обнаглел ли? Убийство совершено впопыхах. Жизнь солдата оборвана на полуслове. А ведь если солдат мешал, его можно было убрать в другом месте и не таким эффектным способом. Значит преступник торопился. Он должен оставить следы.

Волков не ошибся. На пыльном подоконнике виднелись точечные отпечатки от ступней галош. Размер сорок два — сорок три. На подоконнике оказались и следы от хромовых сапог. У солдат сапоги кирзовые. Кто те двое? Возможно, один — из тех, кто обрабатывал солдата днем, «работает» под офицера?.. Как они попали в комнату? Да, вопросов было много.

Подсвечивая себе фонариком и поеживаясь от проникающего холода, Степан Герасимович перешел к осмотру наружной части подоконника. Присыпанный снежком, он сохранил отпечатки двух галош и правого хромового сапога. Волков понял: тот, кто был в галошах, прыгал двумя ногами. Владелец сапог — по лету, с одной ноги.

— Удалось что-нибудь обнаружить? — спросил полковник Шилов.

— Кое-что — да! Через окно прыгали двое.

Мельников, прицеливавшийся фотоаппаратом на покойника, даже привстал. И тут отекшая от стояния на коленке нога наступила на что-то как каточек. Под ступней, прикрытая клочком бумаги, которую, видимо, занес гуляющий по комнате ветер, оказалась чуть примятая стреляная гильза. Из нее тянул едкий запах недавно сгоревшего пороха.

— Тут и стреляли, — доложил Александр Васильевич.

Гильза перекочевала в ладонь Волкову. Он понюхал ее.

— Да, выстрел произведен недавно.

Сцена, которая разыгралась здесь, становилась все более загадочной. Кто стрелял? Яковлев погиб ведь не от пули.

Вскоре прибыл медицинский эксперт и подтвердил это. Смерть наступила почти мгновенно от удара по голове кастетом. Причем, удар наносился дважды. У Яковлева оказались раздробленными мизинец и безымянный палец левой руки. Увидев нападающего, солдат, видимо, успел только вскрикнуть и машинально закрыл голову левой рукой. Тут же последовал второй смертоносный удар.

Когда перевернули труп, обнаружили еще одну гильзу. Она залетела почти под голову убитого и лежала в лужице крови, прикрытая его волосами. Стреляли дважды? Зачем? Не преследовал ли убийцу тот, что в хромовых сапогах, предположил Волков.

Доверив дальнейший осмотр трупа судебно-медицинскому эксперту, Степан Герасимович подозвал Мельникова к окну.

— Видишь эти следы? — указал лупой, как указкой, на отпечатки от обуви. — Проследи, куда они ведут. Не повреди.

Мельников вышел на улицу. Два фонаря у входа в штаб бросали высоко в морозное небо худенькие столбики света. Свернул за