Корни - Алекс Хейли

Дяде Минго хотелось побыстрее избавиться от неприятного ощущения – его забота и чувство близости оказались не столь взаимными, как он думал. Он зашагал к своей хижине, оставив Джорджа в полном недоумении.

В начале сезона 1824 года дядя Минго услышал от старого тренера, с которым был знаком много лет, что провинциальные бои пройдут в следующую субботу за большим амбаром на местной плантации.

– Уверен, что он вполне готов, масса, – сказал старик мистеру Ли.

В субботу утром масса Ли, как обещал, приехал на птичник и выдал дяде Минго двадцать долларов мелкими купюрами и монетами.

– Вы знаете мой подход, – сказал он обоим. – Не выставляйте птицу, если боитесь поставить на нее! Если боитесь поставить, то ничего не выиграете! Я готов потерять то, что вы потеряете, но я ставлю деньги, и драться будут мои птицы. Поэтому я хочу получить половину вашего выигрыша. Это понятно? А если у меня возникнет хотя бы мысль, что вы крутите мои деньги, я с вас обоих ваши черные шкуры спущу!

Но и Джордж и дядя Минго почувствовали, что масса в хорошем настроении и лишь притворяется суровым, поэтому хором ответили:

– Да, сэр масса!

За углом большого серого амбара собрались около двадцати участников. Стараясь скрыть возбуждение, Джордж наблюдал за тем, как черные смеются и болтают, расхаживая вокруг широкого мелкого ринга. Примерно половину из них он знал по большим боям, где они были вместе со своими массами. Он махал знакомым, улыбался, отвечал на приветствия, раскланивался с теми, чья яркая одежда и высокомерная манера поведения давали повод думать, что это свободные черные. Примерно столько же здесь было и белой швали. Джордж с удивлением понял, что многих он знает. Услышав, как кто-то из них говорит другому: «Это ниггеры Тома Ли», Джордж преисполнился гордости. И черные, и белые участники начали развязывать свои набитые соломой мешки и вытаскивать недовольных, орущих птиц. Дядя Минго обошел ринг и что-то сказал крепкому краснолицему распорядителю. Тот кивнул и покосился на Джорджа.

Джордж усердно массировал своего петуха, когда Минго вернулся и принялся за вторую привезенную птицу. Джордж ощущал неловкость – никогда прежде он не находился так близко от белой швали. Эти люди вечно доставляли черным неприятности. Но он вспомнил, как дядя Минго говорил ему, что провинциальные бои – это единственное, в чем бедные белые и черные участвуют вместе. Единственное правило: петухи белых дрались с птицами белых, а черных – с птицами черных. Но любой мог делать ставки на любую птицу.

Как следует помассировав свою птицу, Джордж посадил ее обратно в мешок. Он упивался царящей вокруг суетой. Он увидел, как к амбару спешат новые участники с мешками. Распорядитель начал махать руками.

– Начинаем! Начинаем! Начинаем петушиные бои! Джим Картер! Бен Спенс! Идите сюда и приступайте!

Вперед выступили двое крепких белых мужчин в потрепанной одежде. Их птиц взвесили, к лапкам прикрепили стальные шпоры. Вокруг раздались крики – в основном ставили по двадцать пять – пятьдесят центов. Обе птицы показались Джорджу довольно посредственными – особенно в сравнении с двумя петухами из птичника массы, сидевшими в их собственных мешках.

При крике «Бой» птицы взлетели вверх, потом рухнули вниз. Они хлопали крыльями и наскакивали друг на друга. По мнению Джорджа, дрались они довольно вяло, без той драматичности, которая всегда ощущалась на больших боях. Наконец одному петуху удалось серьезно ранить другого в шею, но прошло еще несколько минут, прежде чем он смог прикончить соперника. Джордж знал, что первоклассная птица сделала бы это за секунды. Он смотрел, как проигравший уходит, держа погибшую птицу за ноги и проклиная свое невезение. Во втором и третьем боях ни победители, ни проигравшие не проявили боевого задора и умения, к которым он привык. Четвертый бой окончательно его успокоил, и он стал ожидать своей очереди без особого волнения. И все же, когда этот момент наступил, сердце у него отчаянно заколотилось.

– Отлично, отлично! А теперь ниггер мистера Роумза с пятнистым серым и ниггер мистера Ли с рыжим! Вперед, ребята!

Джордж узнал своего плотного черного противника. За последние несколько лет они не раз болтали на крупных боях. Теперь же, чувствуя на себе пристальный взгляд дяди Минго, Джордж подошел к весам, а потом опустился на колени, расстегнул кармашек на груди и вытащил стальные шпоры в мешочке. Пристегнув их к ногам петуха, он вспомнил совет дяди Минго: «Не слишком слабо, чтобы они не соскользнули, но и не слишком сильно, чтобы не начались судороги». Надеясь, что он все сделал правильно, Джордж занял свое место. Вокруг раздавались крики:

– Пятьдесят центов на рыжего!

– Принято!

– Доллар на серого!

– Принято!

– Четыре доллара на рыжего!

Самую большую ставку сделал дядя Минго, но его голос быстро пропал за общим шумом и криками. Джордж чувствовал, как нарастает возбуждение толпы – и его собственное.

– Готовьсь!

Джордж опустился на колени, плотно прижимая своего петуха к земле. Он чувствовал, как вибрирует его тело от готовности броситься в бой.

– Бой!

Он забыл, что нужно смотреть на губы распорядителя! Когда он выпустил своего петуха, его противник уже взмыл в воздух. Отшатнувшись, Джордж в ужасе смотрел, как его птица получает сильный удар и теряет равновесие. Потом противник нанес ему удар шпорой в правый бок – с такой стремительностью и силой, что петух Джорджа упал, но быстро пришел в себя и перешел в атаку. Перья на боку потемнели от крови. Обе птицы взмыли вверх. Петух Джорджа оказался выше, но шпоры потянули его вниз. Пошатываясь, птицы снова сошлись и снова взмыли вверх – на этот раз еще выше. Шпоры их двигались так быстро, что невозможно было разглядеть. Сердце Джорджа замерло на бесконечные минуты. Птицы клевались, наскакивали друг на друга, взмывали в воздух. Джордж знал, что его петух слабеет от потери крови, хотя и продолжает сопротивляться серому. Но потом блеснула шпора, и все было кончено. Птица Джорджа билась на земле в агонии. Джордж не слышал криков и проклятий зрителей. Он подобрал умирающую птицу и пошел прочь. Слезы текли у него по щекам. Он пробился через толпу изумленных зрителей, но тут дядя Минго грубо схватил его за локоть и потащил туда, где их никто не услышал бы.

– Ты вел себя как идиот! – рявкнул старый ниггер. – Иди займись второй птицей для следующего боя!

– Я не справился, дядя Минго! Птица массы погибла!

Но его слова не произвели на старого ниггера никакого впечатления.

– Во время боев птицы всегда погибают! Ты что, никогда не видел, как проигрывает масса? А теперь соберись с духом и возвращайся!

Но ни угрозы, ни уговоры на парня не действовали. В конце концов дядя Минго сдался:

– Отлично! Я не собираюсь говорить массе, что мы испугались и не попытались вернуть его деньги!

Дядя Минго сердито отвернулся от Джорджа и отправился назад, к рингу. Униженный Джордж был удивлен и рад тому, что другие участники боев не обращают на него никакого внимания. Всех интересовал только следующий бой. После двух схваток распорядитель снова выкрикнул: