Дети века - Кнут Гамсун

– Хо! – раздается позади него.– Не запирайте, господин поручик. Одну минуту…

Виллаца Хольмсена никто не смеет окликать: «Хо!» Он медленно оборачивается.

– Извините, господин поручик, я пришел взглянуть на пациентку, горничную, – говорит доктор.

Так как поручик только смотрит на него, он снимает шляпу и желает доброго вечера.

– Девушка выздоровела, – говорит поручик.

– Да.

– Да.

Они смотрят друг на друга. Поручик начинает улыбаться.

– Извините, – говорит доктор, – но вы меня заперли. Так как поручик, по-видимому, не собирается отпереть калитку, доктор спрашивает полушутя, полуозабоченно:

– Или мне придется перелезть через стену?

– Если находите для себя удобным, – говорит поручик.

– Удобным?..

– А иначе я вас переброшу через забор… Поручик не шевелился; он держался за большую ручку калитки так крепко, что пальцы его побледнели. Доктор смерил глазами стену; бросил последний растерянный взгляд на поручика и поспешно полез вверх. Вечер так тих, что даже приятно перелезть через стену.

Когда несколько позднее поручик успокоился и пошел в дом, он встретил фру Адельгейд в дверях. Он не прочь был встретиться с ней и поклонился. Отсюда она, конечно, могла видеть человека, последний раз кивнувшего горничной Марсилии! Он смотрел ласково и с сознанием собственного достоинства.

Но жена, должно быть, не так поняла его и сказала:

– Я ждала вас, но вас не было дома. Вы гуляли. Он ответил:

– Вы не часто ждете меня по вечерам; это совсем необычайно. Вы, действительно, ждали меня в такой поздний час? Пожалуйста, не желаете ли вы войти?

Они вошли в дом.

– Я ждала вас, чтобы спросить, что за дурак этот доктор, которого вы пригласили сюда?

– Доктор? Я совсем не знаю его. Он окружной врач. Он был вашим доктором десять лет.

– Десять лет? Теперь кончено.

– Почему? Я его не знаю, но вы ведь знаете его хорошо? Оле Рийс, – может быть, он сам по себе не представляет ничего особенного; но его сестра Шарлотта-Елена, бывшая замужем за магнатом Родвани в Венгрии, вышла в знать.

Он вам не рассказывал о ней?

– Все болтовня…

– Я говорю только то, что знаю. Эта значительная и самоуверенная личность меня вовсе не интересует.

– Вы все шутите, Виллац. Я хотела попросить вас об одной вещи, но теперь передумала…

Что такое с фру Адельгейд? Она так взволнованна; она вдруг обнимает мужа и говорит:

– Отчего вы такой? Прошу у вас прощения!

К собственному своему изумлению, поручик не ответил на ее ласку; он стоял неподвижно, отвернувшись.

Она опустила руки, качаясь отошла в сторону и упала на стул.

Она ничего не понимала; не могла понять, почему она вызвала непоправимое охлаждение между ними; что его терпение истощилось, что место последнего заступила его несокрушимая воля.

Она только чувствовала свое унижение.

– Зачем вы сюда пришли? – спросила она.

– Чтобы выслушать, что вы скажете, – ответил он.– Исключительно для этого.

Теперь, очевидно, он взял верх и воспользовался своим преимуществом. Она почувствовала это и ответила:

– Мне нечего больше говорить.

– Не может быть!

– Хотите вы знать, что я скажу? – спросила она и выпрямилась. – Доктор… я хотела просить вас сказать этому мужику, что мы никогда больше не обратимся к нему. Теперь вы знаете?

– Хм! – сказал поручик.

– Но для вас это, вероятно, не имеет значения?

– Не могу себе представить более приятного поручения, – ответил поручик с выражением несказанного превосходства.

Выведенная из себя его тоном, она крикнула:

– Нет, вы этого не сделаете, уверена, что не сделаете.

– Вы не думаете, что говорите.

– Я вас знаю, – ответила она запальчиво, – вы всегда ездите шагом, вы боитесь за свою особу… Это свойство вашего характера. Но как угодно. Покойной ночи!

Когда она была уже в дверях, он с язвительным самообладанием сказал:

– Несколько дней тому назад вы высказали за обедом, что желали бы проехать к себе домой. Я, со своей стороны, не имею ничего против этого; деньги готовы к вашим услугам, – как всегда…

Молчание.

– Хорошо. Благодарю вас.

Но это предложение мужа сильно смутило ее, и она вышла из комнаты большими, поспешными шагами, чтобы остаться наедине и все обдумать.

А поручик снова надел кольцо на правую руку.