13 дверей, за каждой волки - Лора Руби

– И не говори. – Фрэнки огляделась, проверяя, не смотрят ли на них, и вытащила сверток. – Вот, это тебе.

Лоретта взяла подарок и потрогала обертку. Фрэнки нарисовала на ней детей с ветрянкой.

– Мне нравится, как ты рисуешь, – сказала Лоретта. – Спорим, когда-нибудь твои работы будут висеть в музеях?

Фрэнки не представляла, каким образом лица с ветрянкой могут попасть в музей.

– Так ты будешь разворачивать?

– Не кипятись. – Лоретта развернула бумагу, стараясь не порвать, и ахнула, увидев, что внутри. – О, Фрэнки! Как ты это достала?

– Есть способы.

– Я могу съесть это за один присест, но не хочу, чтобы меня видели.

Она оглянулась на медсестру Фриду и ее помощницу Беатрис, которые мерили температуру у других больных детей.

Фрэнки подвинулась к подруге, заслоняя ее от медсестры.

– А так?

– Чудесно!

Лоретта взяла из пакета сандвич с ростбифом и откусила, при этом закатив глаза чуть ли не на затылок. Фрэнки могла бы прихватить пирожных, но Лоретта предпочитала сладостям мясо. Еще лучше было бы достать тефтелей, но в приюте их не готовили даже для монахинь. От тефтелей ее мысли перескочили на отца, на то, что он уехал, бросив ее и Тони. Фрэнки тут же выкинула эти мысли из головы и стала думать о парне. Сэм… Появится ли у нее когда-нибудь возможность с ним поговорить? А потом она подумала, сможет ли справиться с дыханием, чтобы вообще что-нибудь сказать. И подумала о словах «пока что».

– Фрэнки, эй!

– Что?

– Ты уставилась в никуда. Прямо как сестра Берт, когда читает книгу. Наверное, она читает больше, чем я.

– Это невозможно, – сказала Фрэнки. – Какую книгу ты дочитала сегодня утром?

– «Аню из Зеленых мезонинов».

Фрэнки понятия не имела, что такое мезонин, но не собиралась спрашивать.

– И про что она?

– Про сироту.

– Зачем читать про сироту, разве тебе их здесь мало? – удивилась Фрэнки.

– Это другая сирота. Она попадает в дом к хорошим людям и…

Лоретта замолчала и покачала головой, как будто ляпнула что-то такое, в чем придется исповедаться. С подбородка у нее капал сок. Она вытерла его пальцами и облизала их.

– Вкусно!

– Рада, что тебе понравилось, потому что мне, наверное, придется много раз повторить «Отче наш».

Лоретта улыбнулась и взяла Фрэнки за руку.

– Ты лучшая.

Фрэнки посмотрела на их сцепленные руки.

– Ты что, мой парень или типа того?

Лоретта вспыхнула, и вся ее кожа стала такой же красной, как и сыпь. Она выпустила руку Фрэнки и подобрала оберточную бумагу, восхищаясь ею, будто удачной фотографией.

– Может, тебе удастся получить работу в кино. Знаешь, рисовать всякие декорации.

– В точку, – согласилась Фрэнки. – А может, я буду работать у мистера Уолта Диснея.

– Почему бы и нет?

Вопрос показался Фрэнки глупым. Более дурацким, чем читать о какой-то вымышленной сироте.

– Потому что я из «Хранителей», вот почему.

– И что? Почему девчонка из «Хранителей» не может получить работу у мистера Диснея? Разве ему важно, откуда ты, если ты умеешь делать то, что ему нужно?

– А почему бы не выдвинуть себя на пост президента, раз уж на то пошло?

Лоретта подняла бровь.

– Больная здесь я, а психуешь ты. Что на тебя нашло?

Фрэнки не смогла объяснить.

– Не знаю. Прости.

– Ты нервничаешь, а у меня жар. Не думала, что в декабре может быть так жарко, но я вся горю. Пытаюсь открыть окно, но не выходит. Поможешь?

Они вдвоем надавили на раму, и огромное окно со скрипом поддалось. Фрэнки пришлось схватить Лоретту за ночную рубашку, чтобы девочка не вывалилась.

Медсестра Фрида ничего не заметила, но ее помощница Беатрис, сама ненамного старше Фрэнки с Лореттой, тут же подбежала к ним.

– Что вы делаете? – спросила она, понизив голос.

Из-за темных глаз и смуглой кожи все считали Беатрис сицилийкой, как Фрэнки. И Беатрис, чья семья приехала из Мексики, никого не поправляла. Она была полненькой, все в ней отличалось пышностью: волосы, губы, тело. Фрэнки замечала, как многие старшие мальчишки пялятся на нее и хотят заболеть, чтобы эта девушка заботилась о них.

Беатрис прикрыла окно. Приложив ко лбу Лоретты руку тыльной стороной, она цокнула.

– По-прежнему горячий, тебе нужно отдохнуть. Наверное, твоей подруге пора уходить.

– Правда пора?

– Боюсь, что так.

– Я еще приду, – сказала Фрэнки Лоретте.

– Обещаешь?

– Да. Эй, в следующий раз возьму с собой Стеллу. Она будет петь тебе песни и рассказывать, как она прекрасна.

– Хочешь сказать, что она стала задаваться еще больше? – спросила Лоретта.

Беатрис недовольно выдохнула и уперла руки в бока.

– Из-за вас у меня будут неприятности с медсестрой Фридой!

Фрэнки встала.

– Хорошо, хорошо, я ухожу. Сестра Берт разрешила нам после ужина послушать радио, а я пропускаю.

Еще одним пунктом в длинном-длинном списке преимуществ сестры Берт перед сестрой Джорджиной было радио. Ей нравились «Святая святых», «Тень» и «Фиббер Макджи и Молли» так же сильно, как и любой девочке. Каждый вечер она включала радио, все собирались вокруг и пялились на коричневый ящик, словно из него вот-вот могли выскочить персонажи.

Фрэнки вбежала в коттедж старших девочек, ожидая услышать обычный смех, но вместо этого все были поглощены новой передачей.

– Ну и что тут за новости?.. – начала Фрэнки, но Гекль схватила ее за руку и заставила сесть.

– Тише! – шикнула она.

– А что происходит?

– Ты ничего не знаешь? – прошипела Стелла. – Они бомбят наши корабли!

– Какие корабли? Кто? Почему?

– Заткнись и слушай!

– Новости «Эн-би-си» из Нью-Йорка: сегодня президент Рузвельт сделал заявление. Японцы совершили воздушное нападение на Перл-Харбор, Гавайи! Повторяю: сегодня президент Рузвельт сделал заявление. Японцы совершили воздушное нападение на Перл-Харбор, Гавайи! Сейчас в прямом эфире состоится телефонный разговор с Гавайями.

Трансляция переключилась на другого мужчину. На линии были помехи. Тем не менее все слышали, что он запыхался и немного возбужден, а еще он так и не представился, как обычно делали дикторы.

– Гонолулу также подвергся бомбардировке и существенно пострадал. Бой продолжается почти три часа. Бомба упала в пятидесяти футах от радиобашни. Это не шутка, это настоящая война.

Сестра Берт выключила радио.

– Это же шутка, сестра? – спросила Фрэнки. – Как та передача про нападение марсиан?

Прошло несколько лет, но она помнила тот радиоспектакль про инопланетян, приземлившихся то ли в Нью-Джерси, то ли в Нью-Йорке, то ли где-то еще, и убивавших всех тепловыми лучами. Тогда все казалось настоящим: со взрывами, стрельбой и речью президента. Сестры заставили всех встать на колени и молиться несколько часов, пока кто-то не разобрался, что это не конец света, а