Все из-за тебя - Ася Лавринович

– Леня, что означает твоя татуировка? – спросила она.

Тогда я тоже обратила внимание на тату Лени. Под ребрами на кириллице витиеватым шрифтом было написано «Гений и безумство».

Леня ответил не сразу, решил подержать интригу. Наконец сказал:

– Маяковский в своей поэме «Человек» писал: «Да здравствует снова мое безумие». Помните?

Лика, разумеется, не помнила, да никто из нас не помнил. Славка приоткрыл глаза и, прищурившись, с удивлением посмотрел на Леню.

– А что означает ваша прическа? – ничуть не смущаясь, спросил Леня у Лики. Он так и обращался к ней на «вы», и это явно смущало мою подругу.

– Люблю экспериментировать со стилем, – тут же нашлась Лика и спросила кокетливо: – А что, мне не идет?

– Очень идет, – ответил Леня. – Но все же считаю, что у девушки должны быть длинные волосы, вот как у Маши.

Я осторожно взглянула на Лику – подруга насупилась.

– Каких только причесок у Лики не было, – подключилась я к беседе, дабы разрядить обстановку. – В школе носила толстую косу до пояса, а весь прошлый год – черное каре.

– Черный очень сложно выводить, – пожаловалась Лика. Ее явно задело замечание Лени, но подруга решила не вступать в спор.

– Но тебе шло! – искренне сказала я.

– Я косплеила Уму Турман из «Криминального чтива».

– А я думал, что Северуса Снегга, – подал голос Слава. Он лежал на песке чуть поодаль от нас, с блаженством прикрыв глаза.

– Иди ты! – Лика обиженно дернула ногой, и в Славку полетел песок.

Слава расхохотался. Ему нравилось доводить Лику. Подруга тоже рассмеялась. Один Леня не веселился. Он казался каким-то напряженным – явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Мы, загорая и поедая пирожки, болтали обо всем и ни о чем, но Леня не принимал участия в нашей беседе. Только изредка сдержанно отвечал на вопросы, когда Лика всячески пыталась раскрутить его на разговор. Даже о своей будущей книге говорил мало, что тоже удивило меня, ведь за время нашего знакомства он мне все уши про нее прожужжал… И рассказывал так интересно, что я тут же влюбилась по уши заочно в его творчество. Сейчас же отвечал односложно и явно мыслями находился не с нами. Я озадаченно поглядывала на Леню время от времени. С моими друзьями он был совсем другим, явно не старался произвести впечатление в новой компании. Может, действительно в семье большие неприятности? Леню будто что-то съедало изнутри.

В конце концов Лика отстала от Ленечки и принялась обсуждать со Славой предстоящий учебный год. Иногда я подключалась к их беседе, но была загружена другими мыслями, уж очень беспокоилась за Леню. Солнце все так же сильно жарило, и у меня горели плечи. Я даже немного жалела, что позвала друзей сюда и решила познакомить их с Леней.

Когда Славе позвонили из автосервиса, я незаметно выдохнула с облегчением. Ребята засобирались в город.

Напоследок Лика позвала меня к воде под предлогом ополоснуть ноги от песка. Пока я держала в руках ее босоножки на высокой танкетке, подруга стояла по щиколотку в воде и поглядывала в ту сторону, где остались парни. Конечно, она хотела поболтать, но у меня для разговоров было неподходящее настроение. Я догадывалась, что Лика скажет.

– Он очень странный чувак, – сообщила подруга. – И не особо тактичный.

– Леня сегодня сам не свой.

– Он меня пугает.

– Прекрати!

– Ты видела его татуировку?

– Видела. Очень красивая.

– Ну… а он сам…

– Сам тоже хорош собой.

Я проследила за взглядом Лики. Слава и Леня, не меняя поз, так и сидели на песке. Общей темы для разговора у них явно не нашлось.

– Это да, – вздохнула Лика, – хорош. Он такой секси, похож на Джана Ямана, только бороды не хватает, поэтому забьем на все его странности. И вообще, я тебя понимаю: есть в нем что-то притягательно-опасное.

Опасности в Лене я не чувствовала, а вот притяжение – очень даже, тем более так странно он вел себя впервые. До этого между нами все было отлично.

– Не драматизируй, – только и сказала я.

Лика весело щебетала всю дорогу от пляжа. Слава над ней привычно подтрунивал, а подруга забавно возмущалась. В какой-то момент мы с ней приотстали, и я, притянув Лику к себе, спросила на ухо:

– Вы целовались?

Лика только счастливо рассмеялась.

Когда мы проводили моих друзей до станции, Леня сказал:

– У тебя отличная подруга.

– Я знаю, – улыбнулась я. И все-таки осторожно спросила: – А друг?

– Мне он не нравится, – честно ответил Леня.

– Но ты с ним даже не общался толком!

– Руки распускает и над девушками насмехается. Разве это по-мужски?

– Он по-дружески, – промямлила я, окончательно поняв, что моих друзей Леня не примет. Слишком разные. – По приколу.

– Я не понимаю таких приколов. И если он будет так с тобой шутить… – начал Леня. Но, взглянув на мое расстроенное лицо, все-таки смягчился. – Но я ведь не запрещаю тебе с ним общаться. Дружи на здоровье. Просто мне с такими шутами гороховыми не по пути…

Смеркалось. Мы стояли с Леней у забора и целовались. В это время я думала о том, что лето заканчивается, бабушка продаст дом, Леня допишет свой роман и уедет в город… Будем ли мы вместе? Загадывать не хотелось.

Мы целовались, и я старалась отогнать грустные мысли. По дороге от станции я не могла выкинуть из головы слова Лики о том, что Леня ее пугает. Когда мы шли к дому, то в сгустившихся сумерках мне тоже казалось, что в его зеленых глазах полыхало что-то ранее незнакомое. В душе шевельнулась тревога. Я искала в каждой его фразе подвох, но ничего не находила. Леня после отъезда моих друзей снова стал мягким и увлеченным.

В этот вечер он целовал меня непривычно жадно и нетерпеливо. В один миг мне стало не хватать воздуха. И я даже не сразу услышала, как мимо нас кто-то прошел. В другой раз я жутко смутилась бы, но, приоткрыв глаза и обнаружив рядом Йована Гарбича, сама углубила поцелуй, что очень понравилось Лене. И все-таки мне зачем-то необходимо было видеть реакцию Йована, поэтому я, чуть отвернувшись, посмотрела в сторону Гарбича. Тот шел к своему дому, внаглую оборачиваясь и с интересом наблюдая за нами. Наконец дошел до ворот, показал мне большой палец и скрылся из виду. Леня, услышав шум закрывающихся соседских ворот, будто бы очнулся. Я первой отстранилась от него. Спектакль окончен. Целоваться почему-то расхотелось.

– Я завтра снова уезжаю к маме, – с сожалением в голосе произнес