Женский портрет - Генри Джеймс

– Он уверяет меня, что она от него без ума, – сказала мадам Мерль.

– Не знаю, я ее не спрашивала.

– Вы не пытались разведать почву? – спросила мадам Мерль.

– Это не моя обязанность, а ее отца.

– Не слишком ли вы педантичны?

– Я поступаю так, как считаю нужным.

Мадам Мерль снова сверкнула улыбкой.

– Вам нелегко помочь.

– Помочь мне? – спросила очень серьезно Изабелла. – Что вы этим хотите сказать?

– Вам очень легко досадить. Теперь вы видите, как умно я делаю, что веду себя осмотрительно? Так или иначе, предупреждаю вас, как предупредила сейчас и Озмонда: во всем, что касается любовных дел мисс Пэнси и мистера Розьера, я умываю руки. Je n'y рейх rien, moi.[156]Не могу же я говорить о нем с Пэнси. Тем более, – добавила мадам Мерль, – что не считаю его идеалом мужа.

Немного подумав, Изабелла с улыбкой сказала:

– Значит, вы не умываете рук! – И уже другим тоном добавила. – Вы не можете, вы слишком заинтересованное лицо.

Мадам Мерль медленно поднялась; она бросила на Изабеллу взгляд столь же мгновенный, как и мелькнувшая перед моей героиней несколько минут назад многозначительная картина. Но на этот раз Изабелла ничего не заметила.

– А вы спросите у него, когда он в следующий раз придет, и вы в этом убедитесь.

– Я не могу его спросить, он больше здесь не показывается. Гилберт дал ему понять, что он неугоден.

– Ах да, я совсем забыла, – сказала мадам Мерль. – Хотя сейчас это главное, на что он сетует. Он говорит, что Озмонд его оскорбил. Но все-таки Озмонд не настолько нерасположен к нему, как он думает.

Встав с кресла как бы в знак того, что разговор окончен, мадам Мерль тем не менее медлила, оглядываясь по сторонам, – ей явно хотелось сказать что-то еще. Изабелла поняла это и даже догадалась, что у нее на уме, но наша героиня не спешила прийти на помощь гостье, у нее были на это свои причины.

– Представляю, как он обрадовался, если только вы ему это сказали, – ответила она, улыбаясь.

– Разумеется, я ему это сказала; я вообще стараюсь всячески его ободрить. Призываю его набраться терпения, говорю, что не все еще потеряно, что надо только придержать язык и на время притихнуть. Но, к несчастью, ему вздумалось ревновать.

– Ревновать?

– Ревновать к лорду Уорбертону, который, по его словам, здесь днюет и ночует.

– А! – только и сказала Изабелла; устав за время прогулки, она продолжала сидеть, но сейчас тоже поднялась и медленно направилась к камину. Мадам Мерль не спускала с нее глаз, пока она шла и пока, приостановившись на секунду перед висевшим над камином зеркалом, поправляла выбившуюся прядь волос.

– Бедный мистер Розьер твердит одно: вполне возможно, что лорд Уорбертон влюбится в Пэнси, – продолжала мадам Мерль.

Изабелла ответила не сразу; она отошла от зеркала.

– Правда… это вполне возможно, – сказала она наконец, хотя и сдержанным, но более мягким тоном.

– Так мне и пришлось сказать мистеру Розьеру. И ваш муж тоже так думает.

– Этого я не знаю.

– Спросите его и вы убедитесь.

– Я не стану его спрашивать, – сказала Изабелла.

– Простите, я и забыла, что вы мне это уже говорили. Конечно, у вас куда больше случаев, чем у меня, – добавила мадам Мерль, – наблюдать за поведением лорда Уорбертона.

– Собственно говоря, не вижу, почему я должна скрывать от вас, что ему очень нравится моя падчерица.

Мадам Мерль опять метнула на нее взгляд.

– Вы имеете в виду – нравится в том смысле, в каком это имеет в виду мистер Розьер?

– Не знаю, что имеет в виду мистер Розьер, но лорд Уорбертон дал мне понять, что он очарован Пэнси.

– И вы не сказали ни звука Озмонду? – вопрос этот, столь непосредственный и столь поспешный, как бы сам собой сорвался у мадам Мерль с губ.

Изабелла пристально на нее посмотрела.

– Думаю, он в свое время узнает. У лорда Уорбертона есть язык, он способен выражать свои желания.

Мадам Мерль мгновенно почувствовала, что против обыкновения поспешила с вопросом, и от этой мысли ее бросило в жар. Дав время предательскому жару схлынуть, она, словно еще раз все взвесив, сказала:

– Это лучше, чем выйти замуж за бедного Розьера.

– Конечно, гораздо лучше.

– Это было бы прямо чудесно. Лорд Уорбертон блестящая партия. И с его стороны, право же, очень благородно…

– Благородно с его стороны?

– Удостоить вниманием такую простушку.

– Не нахожу.

– Это очень с вашей стороны мило. Но в конце концов ведь Пэнси Озмонд…

– В конце концов Пэнси Озмонд самая привлекательная девушка из всех, кого он знал! – воскликнула Изабелла.

Мадам Мерль смотрела на нее с изумлением. Она имела все основания быть озадаченной.

– Но мне казалось, несколько секунд назад вы совсем ее развенчали?

– Я сказала, что она ограниченна. Так оно и есть. С тем же успехом это можно сказать и про лорда Уорбертона.

– Да и про всех нас, коли на то пошло. Что ж, если Пэнси достаточно хороша для такого удела, тем лучше. Но если она отдаст свое сердце мистеру Розьеру, я не соглашусь признать, что такой удел доста; точно для нее хорош. Это будет просто ни на что не похоже.

– Мистер Розьер несносен! – воскликнула вдруг Изабелла.

– Совершенно с вами согласна. И я рада, что не должна больше поддерживать в нем пыл. Впредь, когда бы он ни пришел, двери моего дома будут для него закрыты.

Запахнув пелерину, мадам Мерль собралась отбыть. Но уже на полпути к двери она была остановлена неожиданно вырвавшейся у Изабеллы просьбой.

– А все же будьте с ним подобрее.

Подняв брови и плечи, мадам Мерль стояла и смотрела на свою приятельницу.

– Вы сами себе противоречите. Как же я могу быть с ним подобрее? Это была бы фальшивая доброта. Я хочу видеть ее замужем за лордом Уорбертоном.

– Надо еще, чтобы он ей это предложил.

– Если то, что вы говорите, правда, предложит Особенно, – добавила, помолчав, мадам Мерль, – если на него повлияете вы.

– Если на него повлияю я?

– Это вполне в вашей власти. Ваше слово много для него значит. Изабелла слегка нахмурилась.

– С чего вы это взяли?

– Я знаю об этом от миссис Тачит. Не от вас, разумеется, – ответила, улыбаясь, мадам Мерль.